Исключительно твой

Она соглашается подать документы на развод после пяти дней отчаянных уговоров. Я до последнего не верю, что Фарида все же появится. Облегчение, которое я испытываю, когда ее машина наконец-то въезжает на парковку перед ЗАГСом, не передать словами. На все про все уходит минут тридцать. Не больше. Пять лет ада заканчиваются до ужаса быстро и прозаично. В гулких коридорах тихо. Лишь Фарида иногда всхлипывает. В моих же ушах звучат фанфары.

— Спасибо! — целую ее в висок. Впервые вот так искренне целую. Фарида ревет…"

"— Что теперь будет?

— Счастье, — убежденно киваю я. Но лишь теперь, глядя в глаза Афины, вдыхая воздух, что она с шумом выдыхает, впервые так явственно его ощущаю.

— Развелся? — голос Афины звучит потрясенно. — Как развелся? Ты что?! Ты с ума сошел — бросить женщину перед Новым годом?!

Аргументы — сдохнуть. Откинув голову, от души смеюсь. Тут же беру Афину за руки и притягиваю к себе.

— Прекрати!

— Что прекратить?

— Все! Ржать. Вести себя, как… как…

— Как кто?

— Как пуп земли! Ты же не думаешь, что я упаду к твоим ногам и прощу всю боль, что ты мне отмерил?!

— Я пытаюсь все исправить, — указываю на очевидное. Афина в ярости. Меня же, напротив, топит нежность. Мне нужно за что-нибудь ухватиться, или я в ней утону.

— А тебе не кажется, что некоторые вещи поздно исправлять? — язвит она, глядя на меня как на последнего дебила.

— Нет, — качаю головой.

— Зря. Твой поезд ушел.

Ну, точно! Фари была права. Афина — та еще ведьма, когда злится. Но это что? Лучше так. От любви до ненависти, как известно, один шаг. Значит, в обратном направлении где-то так же. Главное, чтобы не равнодушие. А с этим… с этим я как-нибудь справлюсь.

Ловлю ее запястье. Дергаю на себя. Не ожидая такой подставы, Афина врезается попкой в мой впечатляющий стояк.

— Как думаешь, сколько мне потребуется времени, чтобы доказать тебе обратное?

Аллах. Я понятия не имею, откуда берется эта дерзость. Все мои черти на поводках и в намордниках, скулят у ее ног, пригнув морды к полу. И бьют невидимыми хвостами, выпрашивая хоть каплю ласки. Изголодавшиеся… покорные.

— Сколько бы времени тебе не понадобилось, этим ты докажешь лишь то, что относишься ко мне как к шлюхе. Ничего нового.

— Ну что за бред, сладкая? Я никогда бы не женился на шлюхе. А на тебе женюсь.

От ее близости ведет. Член, вытянувшись по струнке, уперся головкой в ремень. Толкаюсь. Шиплю. Больно… Сладко. Как только с ней.

— Я сейчас должна умереть от счастья? — голос сбивчивый, дыхание надсадное. Хрен ты меня обманешь, милая. Хочешь меня не меньше.

— Зачем же умирать? Ты мне живой нужна. Я тебя любить буду. Баловать…

Ласкаю губами шею. Руками скольжу по бедрам, тонким дугам ребер к груди, ставшей, как мне кажется, полней после родов. Поверх ткани сжимаю соски.