Исключительно твой

А пока мы с Маратом Арзасовичем о вас позаботимся.

— Это совершенно лишне.

— Может, и так. Но я не могу проигнорировать поручение сына. Да и не хочу. Как вы смотрите на то, чтобы вместе позавтракать?

— Да-да-да-да! Я буду панкейки с Нутеллой! — прибегает из спальни Марьям. Держать Зару Джамильевну на пороге и дальше — по меньшей мере, невежливо. Я отступаю вглубь дома, довольно плохо скрывая свою растерянность.

— Я уже заказала завтрак сюда. Будем рады, если вы к нам присоединитесь.

Так все и начинается… С невинного в общем-то завтрака. Который плавно перетекает в совместную прогулку до подъёмников, катание на лыжах, а потом еще и обед. Чувствую себя до смешного нелепо, окруженная непривычной заботой и трескотней ни на секунду не замолкающих женщин — матери Марата и сестры, которые, кажется, вознамерились рассказать мне про него все на свете. Вплоть до того, как он в этот свет пришел. Зачем? Так странно… Не знай я, что он женат, подумала бы, что они пытаются мне его сосватать. Как еще объяснить все эти многочисленные истории, рассказывающие о том, какой Марат замечательный?

А вот Марат Арзосович все больше отмалчивается. Отмалчивается и, когда я не смотрю на него, сверлит меня пристальным взглядом. Знаю, чувствую, что не очень-то я ему по душе, но за ту любовь, с которой он общается с Марьям, я готова спокойно закрыть на это глаза. Он даже сам берется поставить ее на лыжи!"

"— Не бойся, Афина, Марат большой и Марата маленького на лыжи поставил, и Лалу. Хотя она отчаянно трусила, не то что Марьям. Только посмотри, какая она бесстрашная!

Что смотреть? Для меня это не новость, а постоянный источник тревоги. Ну, ведь и правда ничего эта девочка не боится. Все ей интересно, все надо! Вон, хохочет как. И деда гоняет.

— Я сама! Я уже смогу! Правда-правда.

— Ноги чуть в коленях надо согнуть! Ну? — наставляет Марат Арзасович.

Марьям езда на лыжах приходится до того по душе, что следующие дни мы с горы не слезаем. От Марата все так же нет никаких новостей, но мне о нем даже некогда думать. За день катания так устаем, что отрубаемся, стоит головам коснуться подушек. Марьям ходит будто шелковая. Так непривычно! Ест — любо-дорого смотреть, дневной сон? Пожалуйста. Если пообещать, что потом опять на склон, укладывается как миленькая. Во всей этой красоте есть лишь один смущающий момент — Альберто. Мы-то сюда приехали с прицелом познакомиться ближе. А как тут познакомишься, когда рядом с нами постоянно кто-то из Панаевых крутится? Один раз выбрались на романтический ужин, когда я согласилась оставить Марьям на дедушку с бабушкой, и что? Они заявились на ужин в тот же ресторан, что и мы.

— Ой, как неловко вышло! Надо было спросить, куда вы идете. Я что-то не догадалась, — вполне натурально сокрушается Зара Джамильевна.