Исключая чувства

В ее случае наверняка минимальный — не влюбилась же она ни разу за двадцать восемь лет, — но все-таки риск. Который она не может себе позволить.

Ее не отпускало неясное не то что бы несогласие, а скорее вызванное предыдущими заявлениями Димы неудобство понимания: она видела, что он беспокоится. За нее. Не так, как беспокоился бы о случайном встречном. Не так, как она сама хотела бы в подобной ситуации беспокоиться о нем, и теперь с досадой осознавала, что с этим она уже опоздала.

Они пересекли тот этап в общении, когда молчаливая безучастность другой стороны не считается за грубость. Изначальное условие их договора — отсутствие любого взаимодействия на личном уровне — перешло из списка обязательных пунктов в невыполнимые.

— Извини, меня бесит, когда что-то делают за меня. Не умею принимать помощь… не знаю. — Лара отвела взгляд.

Признание вызвало дискомфорт и пощипывающее внутренности желание припрятать все свои мысли, реакции и чувства куда подальше. Казалось, она только что сообщила глубоко личную информацию о себе. Вроде бы пустяковую, но уязвимость. Лара-то хорошо знала, что одну из многих — и страх был вручить не тому человеку ключ к себе и пульт управления в придачу.

Единственным стимулом объясниться были искренность и рациональность озвученного Димой предложения. Беспричинно грубое поведение Лара себе не позволяла, стараясь быть честной во всем, всегда признавала доводы наиболее убедительной стороны. Ум ей никогда не отказывал, она прекрасно осознала, что прав на этот раз Дима. Какой бы персонально для нее неприятной ни была эта правота.

Внимательно рассматривая разложенные на столе бумаги, Лара не знала, с каким выражением лица Дима выслушал сказанное, но последовавший ответ прозвучал вполне спокойно:

— Это я могу понять, но… — он хмыкнул, — придется тебе-таки потерпеть мое общество, пока все не устаканится. Ничего сложного в том, чтобы тебя привезти—отвезти, нет вообще. Если эти уроды и впрямь такие несмелые, как ты думаешь, то к нам двоим не полезут: нафига им свидетель и потенциальный удар в нос?

— А ты прямо-таки драчун? — Лара не удержалась от подкола. Встретилась глазами с сияющими самодовольством мужскими и улыбнулась краешком губ.

Дима подмигнул.

— Все может быть. Я вообще-то в секцию ходил.

— В какую?

— По карате.

Лара якобы пораженно покачала головой.

— Правда?

— О да, — протянул он, расплываясь в загадочной, как у вновь оставшегося дома без взрослых маленького проказника Кевина Маккаллистера, ухмылке. — Я в первом классе боевиков с Джеки Чаном насмотрелся и родителей доставал круглосуточно — мечтал бить кирпичи руками и лазить по стенам.

— У тебя и пояс есть, каратист?

— Сразу тебя разочарую: черного нет, не заслужил.

— Жа-а-аль.