Исключая чувства

Влажные следы на коже холодил воздух, вызывая дрожь. Лару подергивало от возбуждения, руки сами тянулись к груди, ноющей под тканью платья и кружевом бюстгалтера.

У нее давно намокло белье, и хотелось, чтобы Дима, этот чертов любитель женских ног (иначе откуда такое внимание?), взялся за нее всерьез. Она с намеком попыталась свести бедра. Дмитрий подсказке внял. Поймав ее взгляд, принялся возиться с застежками туфель.

Мужчины никогда Лару не разували. Если бы она только представляла, насколько головокружительно-возбуждающим может быть такое действо… особенно в сочетании с избавлением от высоких каблуков. Блаженство оказалось ближе ожидаемого. Когда ее уставшие ступни еще и наградили легким массажем, Лара едва сдержала стон, не желая показаться неискушенной девицей.

Дима поднялся, ненадолго прижался к ее губам, а после резко развернул лицом к стене. Молния платья расходилась под его руками, по спине холодом прошелся воздух. Лара осталась в комплекте черного кружевного белья и колготках. Пару секунд спустя сохранять рассудок стало еще сложнее. Ее тело накрыло горячей волной тепла мужского тела, ее руки прижали ладонями в упор к стене мужские руки, а затем отпустили под повелительный шепот приказа:

— Замри.

Лара не успела подумать. Возмутиться. Шевельнуться. Дима уже шел поцелуями вдоль ее позвоночника, чередуя простые касания губ с лижущими движениями языка, за которыми следовало легкое дуновение дыхания по мокрой коже. Остановившись на мгновение, он оттянул пояс бюстгалтера и, немедля, резко отпустил.

Лара выгнулась от неожиданной легкой боли из-за шлепнувшей по коже резинки. Не давая ей прийти в себя, мучавшие ее губы вернулись, руки, расстегнув бюстгалтер, лаская, захватили ее наконец-то обнаженную грудь: то сжимая, то выкручивая соски, то оглаживая подушечкой пальца, то чуть задевая вершину кончиком ногтя.

Стоять было невыносимо, ноги слабели, руки сводило судорогой. Никто ничего не говорил, лишь участившиеся обрывистые вздохи и выдохи в унисон шумному дыханию и влажным звукам лились в тишине темной квартиры.

Добравшись губами до пояса колгот, Дима мягко, не прекращая поцелуев, толкнул Лару к стене. Она уперлась лицом в ладони, мечтая о передышке. У нее горел каждый нерв, пульсировало внутри до боли, а мышцы живота сжимались под скользнувшими вниз мужскими руками.

Дима, с явной намеренностью замедляя движения, слегка царапал остротой ногтей обнажающуюся кожу ее бедер. Лара застонала, пытаясь удержаться в прежней позе, но, дернувшись вперед, задела напряженными сосками шероховатую стену, и стало только хуже.

— Не могу… больше… — Слова вырвались сами.

Дима зашипел и, ускорившись, за пару секунд снял с нее чертовы колготки. Поднялся, развернул к себе и поцеловал.