Искатель

Дальше был организован налёт, их результаты мы сейчас видим. Не нужно ругать подполковника, он всё организовал грамотно и достаточно качественно, с несколькими путями отхода и проведённой предварительно разведкой. Вот только то, что их предаст родной брат одного из унтеров, предположить он не мог. Да и дальнейшие акции, что планировал Юрченко, мне импонировали. Уничтожение большевиков любыми возможными способами, по возможности без жертв среди простых граждан. Кем бы ни был этот партизан, как он был офицером, так им и остался. Надеюсь, он согласится уйти ко мне под руку. Такие могут только служить и не видят для себя ничего другого.

Когда подполковник очнулся, то дернулся, увидев стоявшего рядом по стойке смирно одного из моих бойцов. Для него, если рядом стоит красный матрос, то это всё, но тут боковым зрением он зацепил золотистый блеск погон моего френча и, повернув голову, изумлённо открыл глаза. В городах, контролируемых красными, только псих или полный сумасшедший наденет форму русского офицера. Ну или тот, кто решил совершить самоубийство. Однако тут он видел старшего морского офицера, который, присев на стул и свободно откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу, допрашивал большевика. Причём не просто большевика, а судя по кожаной куртке и фуражке с красной звездой, ещё и самого ненавистного рода большевизма, представителя ЧК.

Допрос уже практически закончился, так что, задав пару второстепенных вопросов начальнику ЧК Питера, я повернулся к очнувшемуся и внимательно меня разглядывающему подполковнику.

– Доброго утра, вам Константин Игоревич. Как спалось?

– Уснул хорошо, проснулся не так, как планировал, – хмыкнул тот, видимо, достаточно быстро придя в себя.

– Такое бывает, – согласился я, даже не поморщившись от того, что тот не подтвердил моего звания на словах, это означало, что тот меня не признал. – Уснёшь в одном месте, а просыпаешься в другом… Кстати, боец, этот большевик мне не нужен.

Последнее я сказал бойцу пехотной секции на общем языке, отчего тот подошёл к чекисту и пробил ему штыком «мосинки» грудь, не забыв провернуть штык. После чего подхватил тело подмышки и потащил его наружу. В последний час такой практики у бойцов прибавилось, делали всё с немалой сноровкой.

– Кто вы такой? – прямо спросил у меня Юрченко, садясь на лежанке и осматриваясь. – Где мои люди?

Брат-предатель унтера владел харчевней, вот в ней в помещении для персонала и спали офицеры. Остальные посетители и персонал спали крепким сном. Его подчинённых уже вывели, так что подполковник остался тут один, и его вопрос о людях был вполне логичен и ожидаем."

"– Ваши подчинённые находятся во дворе, помогают моим солдатам. Я с ними уже пообщался. А насчёт того, кто я такой, отвечу прямо и честно.