Искатель. 2013. Выпуск №9

Не потому, что он не мог совершить преступление в духе художественного вымысла — нарушая один из главных законов детективного жанра, который заключается в том, что сыщик не должен быть убийцей, — а потому, что просто не мог встать с постели… Все это пронеслось в голове Жарова за несколько секунд, пока доктор, взяв со стола лист бумаги, не подал голос:

— Это самоубийство. Вот ее предсмертная записка. Может быть, лучше вообще ничего здесь не трогать до прихода полиции?

— Я здесь полиция, — автоматически ответил Жаров, выхватив у доктора листок.

«Я не хочу в тюрьму, поэтому во второй раз использую этот яд, теперь уже для себя. В моей смерти прошу никого не винить.

Все было яснее ясного, даже слишком. Катерина отравила Наталью, потом отравилась сама. На столе лежала книга. Жаров бережно положил листок в книгу и захлопнул ее. «Агата Кристи. Романы». Этого еще не хватало.

Пилипенко долго, с недоумением рассматривал лист бумаги. Затем снова положил его в книгу, а книгу — на тумбочку возле своей кровати. Проговорил:

— «Быстрова Е. Н.» Николаевна? Впрочем, какая теперь разница… И мы понятия не имеем, что могло быть между этими двумя женщинами.

— Ревность, наверное, — сказал Жаров. — Возможно, Катерина была любовницей гендиректора. Сыпанула яд его жене. Затем поняла, что натворила, и сама последовала за нею. Тем же способом…

— Да уж… — пробормотал Пилипенко, о чем-то задумавшись.

— Странное дело, — продолжал Жаров. — Журналист и следователь оказались в самом центре криминальных событий, но все разрешилось само собой.

— Ты уверен, что разрешилось?

— А как же? Одна женщина отравила другую, затем покончила с собой. Конец истории.

— Не думаю. Ты знаешь, как действует цианид? В кино-то, небось, видел?

— Как же! — оживился Жаров, вновь подумав о том, что в мире, кроме каждодневной мутоты насилия, вообще существует кино. — Абдулов в «Негритятах» достаточно стильно поперхнулся. В «Коломбо» также нередко мелькают такие сценки…

— То-то и оно, что стильно… В жизни, вернее, в смерти, это выглядит несколько иначе.

— А ты-то сам когда видел? Разве бывает, что убийство происходит прямо на глазах у следователя?

— Не происходит. Но я тоже знаком с таким кино. Только не с художественным, а с документальным. В институте нам крутили… Так вот. Глаза отравленного выпучиваются, вылезают из орбит, как у Шварценеггера, когда у него на Марсе лопнул шлем. Лицо жертвы белеет, затем уходит в синь. Она пытается вдохнуть, но не может. Из глаз текут слезы, будто она и вправду плачет, но уже мертвая. Почти всегда происходит дефекация и отделение мочи.

— И что? — скривившись, спросил Жаров.

— Да то, друг мой, журналист, что Катерина все это видела. Она чувствовала запах смерти той, которую убила.