Искатель. 1972. Выпуск №3

Наконец они остановились у большого серого здания, и Тони кивнул Шурику на подъезд и на пальцах показал номер квартиры.

— Там твой тренер, — сказал он.

— О'кэй! — ответил Шурик и потянул приятеля за рукав.

— Нет. Мистер Петер. Там. — Тони махнул рукой. — Я шнелль, — он показал, что бежит.

— Гут, — Шурик кивнул, хлопнул приятеля по плечу и, перепрыгивая через несколько ступенек, начал подниматься по лестнице.

По пустынному шоссе летела колонна черных машин.

Тихая, хорошо обставленная квартира. В спальне никого нет, тяжелые портьеры задернуты и не пропускают ни света, ни шума улицы. В столовой тоже никого. Мебель несколько старомодная, солидная и тяжелая. Большой круглый стол, вокруг стола не стулья, а кресла. В этой квартире все очень солидно и прочно, а главное, очень, очень тихо. На кухне — подручный Лемке, он охранял квартиру в отсутствие хозяина, а в отдельных случаях и принимал агентуру, — мужчина средних лет в мягких войлочных туфлях и с обмотанной шарфом шеей стоял у плиты и внимательно следил за кастрюлькой с молоком. У ног мужчины прогуливался большой кот. Молоко закипело, а мужчина, приглушенно покашливая, не сводил с него глаз; он пошарил рукой по буфету и натолкнулся на пистолет, отодвинул его, взял тряпку. Молоко вспенилось и брызнуло на плиту. Мужчина запоздало подхватил кастрюльку, налил молоко в большую глиняную кружку. Кот требовательно вцепился когтями в брюки мужчины.

— Тебе нельзя, горячее, дурак.

В кабинете за массивным письменным столом сидел Римас. Он бесцельно передвинул пресс-папье. Шурик оказался парнем стоящим, но разговаривать откровенно с ним нельзя. Во-первых, он слишком юн и может не понять, во-вторых, разговор в квартире Лемке может записываться на магнитофон. Тогда провал! Значит, необходимо изображать вербовку. Пусть мальчик потерпит.

Римас выключил, затем вновь включил настольную лампу, сделанную в виде тюремной башни. Тень от закрывающей лампу решетки упала на лицо боксера, который сидел на стуле, облокотившись на колени, и смотрел под ноги. Разведчик усмехнулся и, продолжая разговор, спросил:

— Сколько ты зарабатываешь?

— Девяносто.

— Будешь получать девяносто долларов, — Римас сделал паузу и подмигнул, — в неделю. Идет?

— А это много? — Шурик задумался и забормотал: — Ничего. А мама? Нет, забыл совсем, ведь мать у меня. Скоро сорок лет старушенции. Скучать будет. И приятели сплетничать начнут — вот, мол, за доллары продался. У нас это не уважают. Вы давно не были и не знаете, а у нас с этим делом знаете как строго? Ужас!

Еле заметно шевельнулась портьера.

Римас достал из кармана сигарету и закурил, затем навалился на стол и посмотрел Шурику в лоб.

Шурик прижал руки к груди, встал и начал ходить по комнате.