Искатель. 1972. Выпуск №3

— Твои уголовники ни к черту негодны, — сказал Римас и сунул в рот новую сигарету. — Не думал, что на старости лет мне придется заниматься подобной ерундой.

Лемке улыбнулся.

— Сегодня около трех на мою квартиру придет русский мальчишка. Ты хотел с ним… поговорить. Надо же знать, кто ему звонил.

Римас покосился на Лемке и не ответил.

Колонна продолжала свое движение, и город отступал. Пикетчики уже не бежали впереди и не очищали дорогу. Весть о том, что идут узники, летела впереди, и транспорт покорно ждал. Когда колонна пересекала широкую магистраль, останавливались автобусы, стояли многотонные грузовики. Над улицами повисало молчание.

Там, где узники начали свое шествие, уже сновали автомобили, люди привычно спешили по своим делам, только женщина у бакалейной лавки продолжала сидеть на своем стуле. Парнишка стоял рядом и уговаривал:

— Бабушка, пойдем. Бабушка, уже все ушли, мы выйдем через год и встретим его. Вот увидишь.

Фишбах сидел за рулем своего «мерседеса» и наблюдал за процессией; увидев Карла, он отвернулся, затем задумчиво посмотрел на кисть левой руки, вышел из машины и направился к стоявшему на тротуаре Лемке.

Лемке брезгливо оттолкнул Вольфганга."

"— Господин Лемке, — продолжал просить Вольфганг.

— Убирайся… — Лемке замолчал на полуслове и повернулся к Вольфгангу. — Хотя ладно, — что-то обдумывая, сказал он. — В последний раз, парень. — Лемке взял его за лацкан пиджака, притянул и что-то прошептал на ухо.

Вольфганг кивнул и мгновенно скрылся в толпе.

— Опять, — презрительно сказал Римас.

— Нет. Смотри, Римас, — Лемке показал на Карла, идущего во главе колонны.

— Это ты смотри. Эти парни оторвут головы твоим сосункам.

Над колонной возвышалась белокурая голова Зигмунда и черная шевелюра Роберта. Они стояли на другой стороне улицы и молча смотрели на шествие.

Лемке почувствовал, как кто-то подтолкнул его в спину, оглянулся и увидел бледное, искаженное гримасой страха лицо Фишбаха.

— Вы здесь? — удивился Лемке, он жестом позвал Римаса, и вместе с Фишбахом они пошли в переулок.

— Ну как, господин Лемке? — стараясь говорить спокойно, спросил Фишбах.

— Не волнуйтесь, Пауль, через день-два русский друг уедет из Вены.

— Два дня? И только уедет? — Фишбах посмотрел на Лемке, затем на Римаса. Видимо, жесткое лицо литовца вызвало у него доверие, и Фишбах заговорил, обращаясь только к нему: — Он уедет, а через год вернется. Я не могу так жить! Убейте его! Убейте!

Римас безучастно молчал, а Лемке взял Фишбаха за локоть и подтолкнул к машине.

— Только без истерик! Уезжайте, вечером я буду у вас.

Когда Фишбах уехал, Лемке повернулся к Римасу и сказал:

— Возможно, он и прав. В драке всякое бывает, могут и проломить русскому голову.

— Это дело твое.