Искатель. 1972. Выпуск №3

Или разбогател? — спросил букмекер, делая отметку в блокноте и пряча деньги.

Петер отстранил его и двинулся к раздевалкам. Он не верил в шансы русского, но отдал деньги, чтобы поколебать наглую самоуверенность тотошников. Сейчас поползет слух, что Петер Визе поставил против Бартена. Петер потер шишковатую голову и ухмыльнулся. Зарабатывать на людях, которые ломают друг другу суставы и ребра, последнее дело, но сегодня особый случай.

Старый боксер потоптался у входа в служебные помещения и не пошел туда. Все видено сотни раз — и усталое равнодушие ветеранов, и самоуверенность позирующих фаворитов, и волнение новичков, прячущих страх под вздрагивающей, соскальзывающей улыбкой. Петер вышел на улицу. Зря он пришел рано.

Из посольской машины с дипломатическим номером вышли Сажин, Кудашвили, рыженький легковес и противник Дина Бартена. Они о чем-то быстро говорили и прошли в здание через служебный ход. Петер взглянул на часы: оставалось пятьдесят минут. Бартен сейчас уже на столе у массажиста: Петер сжал кулаки. Тридцать с лишним лет назад он ехал сюда на встречу с Хельмутом, знал, что победить не дадут, но ехал. Петер шел вдоль ограды, и ее прутья казались рядом штурмовиков, которые в тот день опоясывали арену.

Когда Петер вошел, зал уже был переполнен, и сигарный дым обволакивал зрителей. Русский не привык к дыму в зале, у них в зале курить запрещено. На девятом, десятом раунде этот дым, словно вонючая вата, начнет запечатывать рот. Визе вспомнил, что раундов будет только три, но осмотрел зал с неприязнью. Он вообще не любил зрителей. Зал, как обычно, притаился в темноте, тяжело вздыхал и ждал. Ярко освещенный ринг похож на больничную койку, скорее даже на операционный стол, стерильно белый, на белом лучше всего видна кровь.

Зигмунд с Сажиным поднялись на ринг, в зале захлопали, Зигмунд протянул тренеру руки. Сажин проверил бинты, запахнул на боксере халат и спросил:

— Не остываешь?

Зигмунд молча обернулся к противоположному углу, и Сажии с беспокойством следил за боксером.

Прошло еще несколько минут, но противник и судья на ринге не появлялись. Лицо у Зигмунда стало жестким, над бровями выступили мелкие капельки пота. Он с преувеличенным вниманием разглядывал забинтованные руки, сжимал и разжимал пальцы — проверял, не перетянул ли бинты.

— Местная анестезия, — он показал на противоположный угол.

Зал заполнил хорошо поставленный баритон:

— Дамы и господа, в зале присутствуют представители посольства Советского Союза. Они так же, как и все мы, пришли сюда, чтобы полюбоваться замечательным поединком.

Зал ворочался, нервно дышал табачным дымом.