Искатель – 1

Может, она хотела сказать что-то вроде «особенности мира или игровой механики»? Что-то, о чём все, вероятно, хотя бы в какой-то мере знали, но что система не позволяла открыто признать, потому что это нарушало бы их мироощущение? Эдакое негласное табу?

— В любом случае, — продолжила Елена, — у большинства рас спаривание даёт равные шансы на рождение ребёнка любой расы. У некоторых возможны гибриды, например у гоблинов — у них получаются хобгоблины с людьми, но такие случаи встречаются реже, и куниды к ним не относятся. То же самое и с другими зверолюдьми.

О, тут есть и другие звериные народы! Значит ли это, что среди них есть и кошки, и собаки, и лисицы, и ящерицы, и, возможно, драконы⁈ Или даже совершенно необычные? Я задумчиво кивал, слушая её объяснения, пытаясь осмыслить информацию.

— Так что, если ты действительно заботишься о последствиях своих действий, тебе стоит быть более осторожным в будущем, — добавила Елена, её голос стал серьёзным. — Девушки-кролики, как и многие другие зверолюди, очень плодовиты и всегда стремятся к размножению. Они не видят в этом никакой опасности, а наоборот считают большой удачей.

И всё же я чувствовал себя немного неуютно при мысли, что не буду участвовать в жизни своего отпрыска и не смогу помочь ему. И тут в голове промелькнули слова, сказанные Еленой.

— Значит, у Клевер может родиться либо человеческий, либо кунидский ребёнок? — спросил я, пытаясь понять все возможные последствия.

Елена снова покачала головой, её взгляд был полон терпения:

— Девочки-кролики — одно из исключений. Обычно у них рождается ребёнок-кунид, и чаще девочка, поскольку соотношение женщин и мужчин у них семь к одному. В очень редких случаях у них рождается ребёнок расы отца. Рацион питания Кунид — растительная пиша во всех её проявлениях, начиная от ягод, грибов, листьев и заканчивая древесной корой. Как понимаешь, дети родившиеся с расой отца, требуют особого питания и внимания, поэтому их принимают в единую семью. Повзрослев, лишь немногие из таких детей, решают уйти из общины и жить отдельно.

Я не мог их винить. Особенно если ребёнок был мужского пола, в общине он никогда не нуждался бы в любовницах, предлагающих дикий секс, и все они жили бы беззаботно и счастливо. Чёрт возьми, если бы у меня появилась такая возможность, я, наверное, тоже был бы счастлив жить среди девушек-кроликов!

И тут меня осенила неожиданная мысль. Ведь дети — не единственное последствие секса.

— Не хотелось спрашивать об этом, особенно после случившегося, — медленно произнёс я, — но нужно ли мне беспокоиться о венерических заболеваниях?

Хозяйка фермы уставилась на меня, её лицо выражало полное недоумение:

— О чем? — переспросила она.

— Заболевания, передающиеся половым путём.