Искалеченные

 – А после собрания он устроил мне допрос с пристрастием. Грант считает, если я закрою гештальт, то все мои проблемы решатся.

Если бы несколько дней назад кто-нибудь сказал, что я буду сидеть за одним столом с Рэймондом и обсуждать во время ужина, как прошел день, то я бы ни за что не поверила. Но это не было галлюцинацией – Рэймонд действительно сидел напротив меня.

Я отчетливо видела, как он поднес бокал к губам. Видела, как дернулся его кадык во время глотка. Видела, как его руки, испещренные черными надписями и узорами, сжимали бокал.

При комнатном освещении и в домашней обстановке Рэймонд был еще красивее. Почему я раньше не замечала этого?

Ответ пришел сам по себе. Моя трагедия мешала понять, что с момента нашего знакомства с Рэймондом, его рука не давала мне упасть. Я упрямо скидывала ее, думая, что смогу справиться со всеми своими проблемами самостоятельно.

Я так и не смогла притронуться к еде. Рэймонд смотрел на меня темными глазами, и можно было без алкоголя почувствовать, как моя голова заполнилась дурманом, а мои щеки покрылись румянцем.

– Мне нужно в уборную, – я поднялась из-за стола и направилась в ванную. Ледяная вода и несколько глубоких вздохов должны привести меня в равновесие.

Вдруг Рэймонд обхватил мое запястье. В том месте, к которому прикоснулись его сильные пальцы, моя кожа вспыхнула, а пульс ускорился до предела. Я замерла и не смогла сделать нормальный вдох. Мне казалось, что черные узоры с рук Рэймонда будто проникают в меня, заполняют и перекрывают воздух. И я так и не нашла в себе силы, чтобы взглянуть в его лицо.

– Лин, – Рэймонд медленно произнес мое имя, и только сейчас я решилась на него посмотреть. – Спасибо за ужин. И за компанию.

Я ответила лишь банальной улыбкой. Освободив руку, я пулей пролетела по коридору и закрыла за собой дверь в ванную.

– Да что с тобой? – прошептала я отражению в зеркале.

Я открыла воду, намочила ладони и похлопала себя по горящим щекам. Но это не помогло. Вцепившись в раковину руками, я сделала серию глубоких вдохов-выдохов. Тоже не сработало. Тогда я сделала то, что меня успокаивало: прошлась зубной нитью и причесалась.

Кажется, мне немного полегчало.

Я смотрела запястье, на котором должен был остаться ожог от прикосновения Рэймонда. Но увидела только бледную кожу с тонкими венами.

Напоследок глубоко вздохнув, я вышла из ванной. Рэймонд стоял в коридоре, рассматривая фотографии, висящие на стене.

– Это твоя семья? – он перевел на меня взгляд.

Я встала рядом с ним и тоже стала рассматривать старое фото, хотя и так знала, что на нем изображено. Это были мои родители.

Их брак не был долгим и счастливым. Отец ушел из семьи, когда мне было три года. Сколько себя помню, мать ни разу не сказала о нем хорошего слова.