Искалеченные

И после такого ты не смогла сказать своей матери, что вы расстались. Ради чего такие жертвы? Или ты надеешься, что когда-нибудь Этан вернется? – Рэймонд повернулся ко мне, его глаза пылали.

– Я не хотела расстраивать маму.

– Я думаю, твоя мама еще больше расстроится, узнав, что все это время ты скрывала от нее правду, – парировал Рэймонд.

Я присела ближе к нему, уткнувшись лицом в его твердое плечо.

– Знаю, что давно должна была рассказать маме, что мы расстались с Этаном. Я постараюсь в следующий раз, как позвоню ей, сказать правду.

Рэймонд развернулся и недоверчиво на меня посмотрел.

– Ты так отчаянно цепляешься за прошлое. Боюсь, если оно вернется в лице Этана – ты простишь его и вернешься к нему, – серьезно проговорил он, заправляя выбившуюся у меня прядь за ухо.

Рэймонд еще не знал, что целиком занимал пространство в моей голове. Для другого там попросту не хватило бы места.

– Прекрати, он не вернется, – прошептала я, потому что мой голос от волнения сел. – У Этана своя семья, но это не самое главное. Самое главное… Ты нужен мне, Рэй. И никто другой.

Спустя секунду Рэймонд крепко прижал меня к себе, зарывая свое лицо в мои волосы. Глубоко вздохнув, он дотронулся губами до моего виска. Одно простое касание, но как много оно для меня значило. Его теплые ладони гладили мою спину и словно залечивали мои недавние раны. Он будто убивал токсины, заполняющие мой организм.

Я облегченно выдохнула. Для моей отравленной души нашлось противоядие. Рэймонд оказался моим антидотом.

– И ты нужна мне, – признался он и добавил. – Собирайся домой. Я заеду за тобой через час.

Когда дверь за Рэймондом захлопнулась, а я открыла спортивную сумку с одеждой, которую привезла Мелани. Вытащив объемную черную кофту с высоким горлом, того же цвета топик и лосины, я отправилась в душевую. Нога болезненно ныла при нагрузке, но уже не так остро, как при поступлении в больницу пару дней назад.

В частной клинике ванная комната находилась в каждой палате и была в два раза больше, чем в моей квартире. Точнее, в той, которую я снимала, и из которой собиралась съехать.

Мысль, что я буду жить вместе с Рэймондом радовала и пугала одновременно.

Мне безумно хотелось видеть его, когда я засыпала и просыпалась. Но я боялась, что мы "бежали впереди паровоза", как любила говорить моя мама. Надеюсь, что это спешка не обернется провалом.

За два дня я впервые посмела взглянуть на себя в зеркало, и еще никогда не испытывала такое сильное отвращение от своего отражения. Хотелось живьем содрать с себя кожу только, чтобы не видеть чертовы отметины Майка. Сероватые буро-красные метки были повсюду: на запястьях, шее, груди, животе. Страшно представить, что подумает Рэймонд, если заметит их.