Искалеченные. Книга вторая

Мелкий дождь бил по стеклу, за окном сгущался вечер, расцветая во дворе светящимися фонарями, а молодому мужчине совсем не хотелось покидать родительский дом.

Он с неохотой поднялся со стула, замечая сияющий взгляд матери. В гостиной все еще потрескивали поленья, и Роберту казалось, что глаза мамы горели ярче, чем угли в камине.

– Мам, нам пора, мы и так засиделись, – он заключил Линдси в крепкие объятия. – Я тебя люблю.

– Заезжайте почаще, – Линдси поцеловала сына в гладко выбритую щеку. – Я тебя люблю, сынок. Береги Наоми и заботься о ней.

Когда за молодыми захлопнулась дверь, Линдси снова вернулась в гостиную, остановившись рядом с камином. Она прислушалась к голосу дома. Треск поленьев, монотонный стук стрелки настенных часов, едва скрипнувшая под ногами половица – ничего не поменялось с тех пор, как они с Рэймондом переступили порог нового дома.

Рэймонд склонился над камином, чтобы разжечь огонь. Линдси уложила маленького Роберта спать и спускалась со второго этажа. Она любовалась, как играли мышцы на спине мужа под тканью темной рубашки, когда он по-хозяйски орудовал кочергой.

– Здесь тихо и спокойно, – произнес Рэймонд, оборачиваясь на звук шагов. – Что еще нужно, чтобы достойно встретить старость?

Линдси медленно приближалась к нему, облаченная в бордовое платье с полупрозрачным верхом. Рэймонд выпрямился в полный рост, расправив плечи. Его взгляд прошелся с ног до головы супруги, выделяя каждый соблазнительный изгиб фигуры, пока Линдси засмотрелась на его лицо, на котором играли блики от огня в камине.

– Я поторопился с разговорами про старость, – Рэймонд прижал любимую к себе, и по ее телу пронеслась дрожь, которая не отпускала Линдси спустя десятки лет. – Каждый раз, когда я вижу тебя, я чувствую себя так, будто мне снова двадцать.

Пожилая женщина продолжала стоять в гостиной. Ее взгляд застыл на фотографии в узорчатой рамке, висевшей над камином. На снимке были запечатлены повзрослевшие Мелани и Марк. Счастливый мужчина с особым трепетом держал в руках новорожденную дочь Мелису.

Линдси улыбнулась, вспоминая, как ее трехлетний Роберт любил играть с малышкой, несмотря на разницу в возрасте.

Прошло несколько минут, и Линдси вышла из оцепенения. Она бережно сняла со стены еще одну фотографию и провела пальцами по прохладной поверхности стекла фоторамки. На снимке ей и Рэймонду было не больше двадцати пяти лет, они стояли у полицейской машины и смеялись.

Женщина закрыла глаза, мысленно возвращаясь в тот день, когда была сделана фотография.

Линдси не отрывала глаза от зеркала заднего вида. Ее пальцы вцепились в обод руля и выстукивали нервную дробь. К ее машине шагал полицейский, который за пару минут до этого просил ее сбросить превышающую скорость и прижаться к обочине.