Ищущий Битву

Бочонки с вином, свиные туши, зелень, гуси – все, все, все уносилось в разверстую пасть ворот. Я видел, как еще в полете слетали обручи с бочек, кроваво-красное вино фонтаном рассыпалось в воздухе миллионами брызг и исчезало, не обронив на землю ни единой капли. Как туши сами собой охватывались пламенем и превращались в ничто, осыпаясь вниз градом костей.

Всего несколько минут длилась эта фантасмагория. Затем оглушительный грохот потряс берег. Грохот, от которого затряслась земля и с деревьев попадали листья. Когда же все было кончено, на месте, где только что в грозном своем великолепии красовался укрепленный замок, мрачным остовом возвышались безжизненные руины. Замок Фогинг умер.

– Да что ж ты молчишь! Дьявол тебя раздери! – услышал я вновь голос коменданта.

Готфрид молчал. Он упрямо уставился в пол, несгибаемый, как коринфская колонна. В дверь тихо постучали.

Судя по золотым шпорам и цепи, вошедший был рыцарем.

– Д'Арнульф! Что нового?

– Ничего хорошего. Только что прибыл гонец с пирса. Они захватили корабль и ушли. Наш часовой тяжело ранен.

– Проклятие! Они убегают! – зарычал комендант, хватаясь за меч.

– Нет, Фридрих. В том-то и вся загвоздка. Они ушли вверх по реке.

– Вверх? Какого черта?

Арнульф пожал плечами.

– Так! Какое следующее место на реке, где может прилетать корабль?

– Ну, если не считать Фогинга, то только Лютц.

– Отлично. Арнульф, возьми трех лучших наездников, дай им лучших коней! Пусть во весь опор скачут в Лютц и поднимают тамошний гарнизон. Это приказ герцога. Их нельзя упустить. Красотку взять живьем. С остальными… на твое усмотрение. Все ясно? Действуй! И да поможет нам Бог! – Норгаузен широко перекрестился. – А этого, – он кивнул в сторону Готфрида, – повесить. В назидание остальным.

Я пришел сюда не сражаться, а побеждать.

– Садись, монах! – Кулак барона с грохотом опустился на столешницу, как будто указывая ту точку, на которой я должен был примоститься. – Доставай свои чертовы перья! Да побыстрее!

– Ваша честь, вы обрекаете на смерть человека… – робко обратился я к барону. – Быть может, он, как добрый христианин, нуждается в исповеди?

– Три тысячи чертей! Похоже, это ты нуждаешься в хорошей порке, монах. И не заставляй меня лишний раз задумываться над этим.

– Велик Господь на небесах, блаженны мученики, невинно убиенные, ибо кровью Господней будут жить вовеки. – Невзирая на сдавленный рык Норгаузена, я подошел к несчастному, осеняя его крестным знамением. – Да пребудет с тобой милость Всевышнего, воин, отпускаю тебе грехи твои, во имя Отца, Сына, Святого духа. Иди с миром!

– Благодарю вас, ваша свет… ваша святость, – едва слышно прошептал Готфрид, и мне показалось, что на его разбитых губах промелькнуло некое подобие ухмылки.