Ищу жену-чудовище (СИ)

"

"Что-то булькнуло и, осторожно перекинув волосы через плечо, Сирион прикоснулся холодной салфеткой к моей коже, вынуждая вздрогнуть. Пока он мягкими касаниями смывал краску, я, прикрыв от наслаждения глаза, изображала из себя ледяную статую, стараясь не шевелиться.

– Почему ты заступилась за Бетрину? Зачем солгала? – нарушая затянувшееся молчание, прошептал он сипло, опаляя горячим дыханием мой затылок.

Будто молния в позвоночник ударила, по коже рванули тысячи мурашек, а под плотно зажмуренными веками от пронзившего тело удовольствия замелькали искры. Пришлось собрать всю свою силу воли в кулак, чтобы мой голос прозвучал ровно.

– Она лишь ребёнок и боится, что ради меня ты её бросишь. Её можно понять, есть много случаев, когда с появлением молодой жены мужчина забывает о своих детях. А Бетрине и того сложней – она знает, что ты ей не родной отец.

– Мне было двадцать восемь, я год как закончил юридический факультет и ещё нарабатывал опыт и репутацию, служа бесплатным адвокатом. Это дело стало поворотным в моей судьбе. Единственное, которое я проиграл. Так получилось, что я был в отделении, когда привезли невменяемого мужика, убившего свою жену на глазах у их двухлетней дочери. Ну, меня и подрядили его защищать, раз под руку попался. Пока его допрашивали, девочку оформляли в детский приют. Она сидела, маленькая такая, испуганная, с глазами полными слёз, но не плакала. Не по годам взрослая, самостоятельная и никому не нужная. На неё и внимания-то никто не обращал, а я взгляда отвести не мог от грязного засаленного платьица и до невозможности худого тельца. Сердце ныло и душу словно кто-то наизнанку выворачивал. Я и сам не понял, как и в какой момент принял это решение, но уже через четыре часа я вышел из отделения с ребёнком на руках и свидетельством о рождении в кармане, в котором значится, что она моя родная дочь.

– Как ты это сделал? – прошептала я поражённо.

– Когда отец главный судья города – это не так уж и сложно. Хочу сказать тебе спасибо, если бы ты не вмешалась, я действительно мог бы наговорить ей что-нибудь такое, о чём потом сам бы очень жалел.

– А что с тем делом?

– Сказал же: проиграл. Прокурор требовал смертной казни, а я... вообще этого урода защищать не стал, просто просидел весь судебный процесс молча, и всё. Бетрина ещё полтора года со мной спала из-за мучающих её кошмаров. Как ты понимаешь, добрых чувств к её биологическому папаше во мне это не вызывало. А после этого дела я открыл свою контору, чтобы больше никто не смог меня заставить работать на тех, кого я считаю виновными.

– А как Настя отнеслась к появлению у тебя дочери?

– Сказала, что я весь в мать и тоже начал таскать в дом невесть откуда взявшихся детей. Поначалу даже водиться с ней отказывалась.