Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Надеюсь, в том числе и в моих, вынуждаемых долгие месяцы трудиться на врага, виноватых руках. И я ведь так уже уверилась, что бесконечно долгая дорога домой наконец-то приближается к своему финишу. Так уже уверилась… Так что же – снова непредвиденная отсрочка, опять крушение надежд? Это схоже с тем, как если бы разогнавшийся на полном ходу поезд заставили с маху, без малейшего даже торможения, повернуть вспять. Он тотчас рассыпался бы, полетел под откос бесформенными обломками.

– Я не могу остаться. Поймите меня, – сбивчиво и виновато отвечаю я лейтенанту. – Пожалуйста, не сердитесь и поймите меня… Ведь в России теперь большие трудности… Мне просто необходимо быть сейчас там. Просто необходимо. К тому же я так давно не была дома, так ужасно долго…

Лейтенант хмурится, затем не без досады прерывает меня: «Ладно. Поезжайте. Я постараюсь помочь вам быстрей получить пропуска. Сам похлопочу. Возможно, сегодня же получите».

Мартовское солнце уже стояло высоко, когда я вышла из здания комендатуры. Ночной ледок успел растаять, и в каждой лужице ослепительно сверкало по маленькому солнцу. Отчаянно галдели в кустах сирени возле крыльца воробьи, еще какие-то пичуги. Прогромыхал мимо по булыжникам, сидя впереди водовозной бочки, пожилой боец, ухмыляясь в сивые усы чему-то своему, затаенному. Несколько девушек-репатрианток с пустыми ведрами и швабрами прошли, весело переговариваясь, вслед за молоденьким бойцом в соседний дом, где размещался солдатский клуб, по-видимому, на генеральную уборку. День, по-весеннему беспокойный и радостный, уже давно шагал по земле.

Мама, конечно же, ждала меня возле крыльца. Я с маху обняла ее, закружила по мостовой.

– Все!! Мы едем наконец-таки домой! Тот, кто меня допрашивал, обещал сегодня же оформить документы! Мама, ты слышишь – мы едем домой!

26 марта"

"Лейтенант Сева сдержал свое слово – вчера после обеда нам выдали временные удостоверения личности, а также пропуска в Россию, и мы с мамой (Руфина, Катя и Татьяна еще ожидали свои документы) покинули лагерь. В моей сумке поверх тетрадей лежали две буханки ржаного хлеба и две в ярких наклейках банки, с изображенными на них стручками гороха и бычьими мордами, которые нам выдали на дорогу. Возле шлагбаума толпилась группа бойцов. При нашем приближении все замолкли, уставились на нас.

– До свиданья, сынки, – растроганно произнесла мама. – Вот, уезжаем от вас… Спасибо вам за все. Счастливо оставаться.

– До свиданья. И вам тоже счастливо добраться до дома, – вразнобой ответили «сынки», а кто-то из них добавил вслед добродушно-насмешливое:

– Ну, наконец-то и «дочка» в Россию отправилась…

На вокзале мы нашли только Полину с Петей и Колей.