Исчезающие в темноте

Так что скажешь? — Он чуть отстранил ее от себя и заглянул в глаза.

Рита не выдержала и тоже улыбнулась.

— Согласна. Только сначала надо где-нибудь поесть. Я умираю с голоду.

— Это само собой. Во мне не было нормальной еды целую неделю. Все эти каши и протертые супы, должен сказать, та еще мерзость. Только сначала мне нужно вымыть руки. Вроде рисуешь ручкой, а грязи больше, чем от красок.

— Душ вообще будет не лишним, — согласно кивнула Рита. — Иначе я не проснусь.

Он снова быстро поцеловал ее, а затем выпустил из объятий и поднялся с дивана, но не успел сделать и шагу, как тут же рухнул на пол.

— Марк!

Рита бросилась к нему, запутавшись в одеяле, однако он выставил руку вперед, словно хотел остановить ее.

— Нет.

Она замерла, так и не спустившись с дивана.

— Просто нога затекла. Так бывает по утрам. Особенно если всю ночь не шевелиться. Все нормально.

— Я только помогу тебе встать.

— Я же сказал — нет! — Его голос звучал достаточно раздраженно, чтобы Рита не решилась ослушаться.

Он поморщился, садясь, а затем дотянулся до лежащей неподалеку трости и медленно поднялся на ноги. Так ни разу и не взглянув на нее, он поковылял в ванную, хлопнув дверью, на взгляд Риты, несколько сильнее, чем было необходимо.

Она еще несколько секунд молча смотрела в ту сторону, а потом потянулась к сумке, чтобы вытащить из нее мобильный телефон. Она могла сколько угодно обижаться на бабушку, однако заставлять ее волноваться не следовало. В тех редких случаях, когда Рита не ночевала дома, она всегда сообщала, где находится. Вчера был первый раз, когда она этого не сделала, и теперь чувствовала угрызения совести.

Бабушка ответила быстро, словно ждала ее звонка. Впрочем, наверняка так и было.

— Я хотела сказать, что у меня все хорошо, — без предисловий заявила Рита. — Чтобы ты не волновалась.

— Где ты?

Бабушкин голос звучал несколько взволнованно, однако громко и отчетливо, из чего Рита сделала вывод, что она не рыдала всю ночь, капая себе в стаканчик валерьянку и запивая ею таблетки от давления. Это немного успокоило совесть.

— У Марка, — честно ответила она.

— Рита, не говори ему ничего.

— Почему?

Вера Никифоровна на секунду замялась, словно подбирала слова, но затем, так и не придумав, как смягчить формулировку, сказала прямо:

— У него серьезная травма, мешающая ему жить. Ты уверена, что, узнав о твоем даре, он не захочет им воспользоваться?

Рита уже открыла рот, чтобы заявить, что она уверена в обратном, но так ничего и не сказала. Они ведь уже ночевали вместе раньше. После двух дней, проведенных на ногах, и ночного забега на кладбище. И тогда он вполне себе бодро встал утром. Он спал на даче на неудобном диване и нормально ходил после этого, насколько речь могла идти о нормальности в его случае.