Исчезающие в темноте

"

"— А сережки считались безвозвратно утерянными, — продолжила Елизавета Дмитриевна, с восхищением рассматривая украшение у себя на ладони. — И вот они, оказывается, у вас. Видите, — она поднесла ладонь ближе к Рите, — если положить их, серебряные нити складываются в букву А. Анастасия. — Она вернула сережку Рите. — Так что храните их, как зеницу ока. Это настоящее сокровище. Я сейчас принесу вам платье.

Рита зажала сережку в кулаке, разглядывая свое отражение в большом зеркале, и даже не заметила, как Елизавета Дмитриевна вышла из ванной. Сережки, которые являются комплектом к хранимым в Русском музее вещам! Что может быть лучше для привлечения убийцы, собирающего антикварные украшения? И не нужно им никакое ожерелье из спальни Веберов. Только платье зря испортили.

***

Оставшееся время семейного ужина Марк досиживал с видом настоящего великомученика. Пить больше двух бокалов вина он не стал, чтобы не нарываться на нравоучения по поводу маячившего перед ним алкоголизма, а на почти трезвую голову выносить свою семейку он в последние годы не мог. Все чаще бесила даже мямля Аня, хотя раньше он жалел слабохарактерную младшую сестренку. Но одно дело не уметь дать отпор родителям в десять лет, другое — в двадцать пять.

Рита — и та дулась за испорченное платье, но на это ему было плевать. Если она взяла из шкафа ожерелье, все остальное он стерпит. Наконец чай был выпит, десерт съеден, а Алекс начал клевать носом прямо за столом, поэтому Франц и Белль засобирались домой. Под шумок Марк тоже решил уехать.

— Ну что, ты взяла? — нетерпеливо спросил он, едва только Рита выехала за ворота родительского особняка.

— Нет, — коротко ответила она, глядя на дорогу.

— Блин, Рита! — Марк стукнул кулаком по панели. — Какого черта?

— Потому что у меня есть идея получше, — она улыбнулась уголком губ и, дождавшись его заинтересованного взгляда, продолжила: — Твоя мама увидела мои сережки, и выяснилось, что они принадлежали жене какого-то там богатого купца из девятнадцатого века. Остальная часть от набора хранится, между прочим, в Русском музее.

Марк удивленно приподнял брови, наклонился к ней ближе и отодвинул рукой ее волосы, чтобы разглядеть сережку. Он намеренно скользнул кончиками пальцев по шее чуть ниже мочки уха и почти физически почувствовал, как ее кожа покрылась тысячами мелких мурашек.

— Действительно, красиво, — согласился он, надеясь, что ее кожи коснулось и его дыхание, а не только пальцы. — Откуда они у тебя?

— Это бабушкины, — отозвалась Рита, и голос ее при этом прозвучал слишком напряженно, как будто только огромным усилием воли она заставляла себя смотреть на дорогу и не оборачиваться. Марк не сдержал довольной улыбки.