Тени исчезают в Раю

Ну, кто же стоит у перил во время перестрелки? Стрелок с заковыристым местным ругательством вылетел с галереи, бухнулся и выдал еще более длинную тираду. Мужику повезло, как бы он сейчас ни возмущался несправедливостью судьбы. С другой веранды раздавались звуки драки. Свой минимум в восемь мужиков они собрали. Но, не факт, что их было восемь. Алекс перекатился к следующей двери, приготовившись к женскому ультразвуку, но помещение оказалось пустым. В очередной комнате детектив огреб по касательной в череп. Кулак у аборигена оказался крепкий, но вот эти рубахи на женский лад для драк не предназначены. То ли дело эластичный «хамелеон». Детектив любимым ударом с разворота припечатал аборигена ботинком в стену. Женского вопля избежать не удалось, и, судя по причитаниям, симпатии зрителей были на стороне пострадавших. Коллингейм в очередной раз выкатился из комнаты и ворвался в следующую, последнюю в галерее, дверь. Внутри комнаты тоже было пусто.

– У меня чисто! – раздался с другой стороны голос Себастьяна под восторженное женское бормотание.

– У меня тоже! – откликнулся детектив.

Из предыдущей комнаты выглянула женская фигура, и платок с ее головы сполз. Коллингейм узнал Лолу. А Лола узнала его.

– Алекс?.. – удивилась она. – Мне, конечно, очень приятно, что ты за мной пришел, но дело в том, что я… Я хочу здесь остаться, – твердо закончила она.

– И это просто замечательно, – согласился с ней Алекс. – Потому что я, к счастью, пришел не за тобой. За Тайни, – пояснил он, но на лице девушки не появилось узнавание.

– Она могла представиться как «Хэлли», – попробовал зайти с другой стороны Коллингейм. Не помогло.

– Высокая красивая брюнетка, – стал он описывать, но к последнему слову голос у него сел. – Себ, Тайни у тебя? – гаркнул детектив, чувствуя, как адреналин боя спадает, открывая путь панике.

– Нет, – коротко ответил китиарец.

– А урод тот, с которым мы вчера разговаривали?

– А урод здесь. – Раздался мужской стон. – Живой.

Алекс сиганул вниз прямо через перила, чудом разминувшись с забытым там аборигеном. Ботинки спружинили, компенсируя силу удара. Коллингейм рванул наверх, к китиарцу. Тот стоял в галерее, прижимая к себе высокую блондинку, точь-в-точь как на снимках. На полу, прижимая к себе левую руку, лежал тот самый абориген, который проводил их сегодня утром. Судя по напряженно сжатым челюстям, он из последних сил держался, чтобы не застонать. Алекс опустился перед ним на одно колено.

– Тебя как зовут? – спросил он у чернобородого.

– Махмед, – проскрипел тот.

– Очень приятно, Махмед. А я – Алекзандер. Руки не протягиваю, прости. Так вот, Махмед. Вчера при ваших традиционных обстоятельствах пропала девушка, которая мне очень дорога.