Тени исчезают в Раю

После того удара по голове, который схлопотал абориген, никто бы не смог бормотать, будь Творец на его стороне хоть сорок раз.

К тому моменту, когда детектив добежал до стойки ресепшена, в помощи уже никто не нуждался. Китиарец, свершив вендетту, вернулся в умиротворенное состояние скалы на рассвете. Абориген болтался на его широком плече тряпичной куклой и тоже в помощи не нуждался. Во врачебной – может. И даже наверняка. Но Себ сейчас меньше всего был похож на сестру милосердия. И даже на брата – с трудом. Алекс подобрал с пола упавший с головы потерпевшего платок и спросил:

– Ко мне, – космодесантник ткнул носом в сторону лифтов.

– Ты здесь живешь, – констатировал Коллингейм.

Китиарец беззаботно пожал плечом, будто на другом не болтался противовесом мужик росточком с Майера. Алекс затруднился с расшифровкой жеста. Может: «Разве это жизнь?». Может, «Ну, так получилось». Может, что-то из непереводимого китиарского фольклора. Детектив послушно встал в зону ожидания. Самый правый лифт гостеприимно распахнулся. Себастьян вошел. Коллингейм убедился, что у инцидента не было случайных свидетелей, и вошел следом. Камеру на стене оставили контролировать ситуацию. Дверца лифта бесшумно задвинулась.

Сцена вторая. Лица те же. Номер китиарца. Войдя внутрь, Себастьян сгрузил аборигена на кресло. Тот, у кого хватило денег на межзвездный перелет, не станет ютиться в халупе на восьмерых. Поэтому даже скромный по меркам Парадиза номер Алекса был круче всего, что он когда-либо мог себе позволить. А номер Марсо был сродни пентхаусу Виктора. Помимо спальной и гостевой комнат, там было нечто среднее между кухонькой и барной стойкой, где можно было устроить романтический ужин для двоих. Или себя, любимого. Оттуда (очень кстати) в гостевую перекочевал стул на высоких ножках. Себ пересадил пленника на него и зафиксировал. Глядя на выверенные движения китиарца, Алекс не то чтобы был шокирован. Космодесант – силовой вид спорта. Иногда в нем приходится проводить болевые приемы. То, что он испытывал, было ближе к благодарности. Закрепив и портье, и стул – уж слишком неустойчива была конструкция, – Себ, поковырявшись в чемодане, вытащил ампулу-шприц и инъекционный пистолет. Содержимое пистолета он вколол в плечо, шприца – в локтевую вену. О назначении препаратов детектив предпочел не спрашивать. Но в который раз за недолгое время знакомства с представителями этой планеты должен был признаться, что Китиара – это страшно. Контервильское соглашение запрещало использование психотропов для допроса подозреваемых иначе, чем по постановлению суда. А суд «постановлял» только в случае угрозы для жизни – заложников или потенциальных жертв террористов.