Лунатик исчезает в полночь

В столовой сидела одна Роберта.

– Сейчас я бы не отказалась от большого омлета с зеленью и помидорами, – грустно сказала она.

– Сверху можно пармезаном посыпать, – облизнулась я. – И настоящий капучино в придачу, с корицей на пенке.

– Мечтать не вредно, – вздохнула Роберта. – Перед учебой нет времени в кафе идти. Можно встать пораньше, но очень по утрам хочется в кроватке поваляться. Или пожрать. Или все же поспать?

– Лучше второе, – улыбнулась я. И пояснила: – Для фигуры полезнее. Нечаева недорого берет, и, наверное, поэтому завтрак тут крошечный.

– Недорого? – вытаращила глаза Роберта. – Моим родителям так не показалось. И Майкиным тоже. Предки нам только пансион оплачивают, а на расходы денег не дают. Я на своих не в обиде, кроме меня в семье еще трое детей, я старшая, должна сама о себе заботиться. Пристроилась в сетевой трактир, на кассе по вечерам сижу, заодно и ем там. Гамбургеры, правда, осточертели. А вот Майка на мать дуется. Та второй раз замуж вышла, а отчим с норовом, на жилье отстегивает, на остальное фигу. Сказал жене: «Избалованная у тебя дочь. Я в студенческие годы по ночам вагоны разгружал, с матери деньги не тянул». У моих-то денег в обрез, а у Майкиных бизнес, дом хороший, две иномарки. Но отчим не отец, отсюда и проблема. Ему просто жалко тратиться на чужого ребенка.

– Сколько стоит твой номер? – поинтересовалась я. – Извини за любопытство.

– Чего секрет из этого делать, ты столько же платишь, – усмехнулась Роберта и назвала сумму. Затем вздохнула: – Сквозь этот кусок сыра можно телевизор смотреть. Умеет Берта ломтики-паутинки нарезать. Талант, однако.

– У тебя, наверное, огромная комната, – предположила я, узнав, что студентка отдает хозяйке в три раза больше, чем я.

– Да нет, номера у всех одинаковые. И оплата тоже, Майка столько же отсчитывает, – пожала плечами Роберта. – Я первой сюда въехала, все комнаты пустыми были, затем дней через пять Майя появилась, и мы сразу подружились. Потом вселилась Света. Только она неконтактная. Вежливая, не хамка, но дистанцию держит. К завтраку первой прибегает, и Майка злится, что Кузнецова весь кофе выпивает, другим не оставляет. А мне по барабану, я эту гадость пить не могу. Не знаешь, когда Светлану из больницы выпишут?

– Латте хорошо пить с конфеткой, – улыбнулась я, не ответив на вопрос.

– Ага, дождешься от Берты сладкого, – скривилась Роберта.

– Во Франции в отелях постояльцам на тумбочки кладут шоколадки, – продолжила я.

– Нечаева скорее умрет, чем нам пустой фантик облизать даст, – фыркнула Роберта.

– А в моем номере кто раньше жил? – не успокаивалась я.

Студентка оперлась локтями о стол.

– Противная мажорка. Всегда в темных очках и бейсболке рассекала, губищи уже в семь утра в бордовой помаде.