Барышня ищет работу (СИ)

Одетая в золотое платье сложного покроя, слепящее настолько, что и понять-то было нельзя — оно из ткани или из металла, или ещё из какой волшебной субстанции, тут ведь у них магия, всё возможно, так ведь? На платье было столько отделки, что никакая ткань не выдержит этих тяжёлых украшений. А в уложенных в сложнейшую причёску рыжих волосах светились камни и металлические штуки, и тоже я никак не могла понять, чем такое закрепить, чтобы не разваливалось. Почему-то именно эти мысли бродили в моей голове во сне, мы ведь над сонными мыслями не властны, так?

А хуже всего был её взгляд. Яркие какие-то сине-зелёные глаза смотрели страшно, вот прямо страшно. И хотя на губах играла любезная улыбка, глаза смотрели жёстко, сурово, беспощадно.

— Отчего ты закрываешься, дитя? Откройся. Судьба твоя лежит перед тобой, это славная судьба, поверь! Сама ты никогда не добьёшься такой судьбы. А если последуешь за мной, то вершины покорятся тебе!

Почему-то мне не хотелось никаких вершин, и никакой «такой» судьбы тоже не хотелось. Почему-то я была уверена, что прямо об этом говорить не нужно, будет только хуже. Есть люди, которые не слышат и не понимают, когда им говорят не то, что они хотят услышать. Можно хоть лоб разбить и язык отболтать, и никакого толку не будет, моя мама ровно такая. И тут мне казалось, что лучше улыбаться, кивать, делать вид, что не расслышала или недопоняла. На глупую не рассердятся, на невнимательную, глуховатую, неуклюжую — тоже. Или рассердятся, но не так, как на открытое неповиновение. Вот я и скользила рассеянным взглядом мимо и издавала невнятные восклицания, вроде «А?» «Что? 'Что-что?» Потом улыбалась робко, с открытым ртом, чем, кажется, вызывала новую досаду. Вроде бы, золотая дама что-то бормотала тихонько, но этого я уже не расслышала. Что-то грохнуло, и я проснулась.

Ночь, луна в окно светит, в щель между занавесками. В доме тихо. Но тихо ли?

Я прислушалась. Кажется, кто-то ходит. Видимо, кому-то не спится. Снова грохочет, заругался тихонечко — и я поняла, наконец, что происходит. Агафья шла и запнулась о ведро, которое стоит возле чёрного хода — на всякий случай. К счастью, ведро обычно стояло пустым, и Агафья хотя бы ничего не разлила. Поругалась ещё, потом я услышала звук льющейся воды с кухни — видимо, жажда замучила, вот и пошла бродить. Шаги прошлёпали до комнаты, дверь открылась и закрылась. И снова наступила тишина.

Я сказала все положенные отворотные слова, какие говорят, если просыпаются от дурного сна, перевернулась на другой бок, и быстро уснула снова. И теперь уже спала без сновидений до самого утра, пока Марфуша не постучалась в мою дверь со словами «Барышня, пора просыпаться».