Барышня ищет работу (СИ)

Второй звонок прервал нашу беседу, и Соколовский повёл меня вниз, в ложу. Мы вошли как раз с третьим. Егор Егорыч спохватился, поднялся, поклонился хозяйке и пошёл на своё место, я тоже расправила на коленях полотно юбки.

— И что же Соколовоский? — иронично спросила у меня хозяйка.

— Да ничего, — пожала я плечами. — Мужчина как мужчина.

— И вас не пугают его силы?

— Не особенно, — честно сказала я."

"С его силой я сталкивалась лишь однажды, в вечер нашего знакомства, и с тех пор — нет, хоть тогда и страшно было. Но я, если честно, тот страх почти не помню уже, ощущение смазалось от других событий.

— Ну-ну, бесстрашная, значит, — усмехнулась она.

Тут занавес подняли, и мы стали смотреть на сцену. Там купец решил отдать руку Анечки пожилому вдовцу, его сын принялся слёзно умолять папеньку не разбивать его молодое сердце, а купец Иван приобрёл какие-то долговые расписки Анечкиного отца и принялся с их помощью склонять его на свою сторону. Одновременно с тем он пытался заверить Анечку в своей верной и бескорыстной к ней любви. Анечка, кажется, сердцем склонялась к балбесу Митеньке, но того отец побил и сказал, что ни копейки больше ему не даст. Тогда Анечка крепко задумалась об Иване, и тут снова объявили антракт.

В этом антракте меня никуда не выпустили. Я прослушала ещё одно деловое совещание — на этот раз о финансировании строительства каменного моста через реку. В мосте имелась необходимость, но на него не было финансов. И к нашей даме подкатывали из ближних городского головы — не желает ли Софья Людвиговна увековечить имя своё и поучаствовать деньгами в строительстве моста. Софья внимательно выслушивала и кивала, и обещала подумать — дело, мол, непростое. А пока она обещала — тут и антракт завершился.

А в третьем действии всё пошло очень живенько — пропала Анечка, её дружно искали всем коллективом женихов, и даже полицейский пристав помогал, и какие-то высшие полицейские чины, никак не находили, потом оказалось, что пропало ещё и Анечкино приданое — в деньгах, золотых слитках и украшениях, и деньги из купцовой кассы. Все три оставшихся ни с чем жениха шмыгали носами вместе с родителями Анечки, а почтальон принёс письмо от неё, в котором блудная дочь извещала, что замужем за приказчиком Антоном Петровичем, и этим счастлива, и что муж её теперь сможет стать не приказчиком, а кем повыше, и у неё всё хорошо. Чего она желает и всем остальным. Отец продолжает горестно рыдать, теперь уже о потере дочери, денег и приказчика, а тройка женихов — о женском коварстве. На чём всё и завершается.

— Вот так, пока копался, дочка из-под носа всё и увела, — удовлетворённо заметила Софья Людвиговна. — Нужно было поскорее решаться.

Я тоже подумала, что нужно было поскорее решаться, ну да кто меня спрашивал? Никто.