Барышня ищет работу (СИ)

Потому что дома я, конечно, ещё не разучилась совсем ручку в руках держать, но пользовалась ею нечасто. А тут мало того, что писать рукой, так ещё и чернилами. Нет, я себе это представляла, даже пробовала в детстве, но по факту было неудобно. То слишком много чернил наберу на перо, то слишком мало. Знания о языке в меня встроили при переносе, поэтому писала я грамотно, но медленно. Впрочем, хозяйка могла вертеть на языке одну фразу некоторое время и несколько раз повторить, так что — я в целом успевала.

В общем, до газет мы в то утро даже и не дошли. Письма управляющим, письма от каких-то благотворительных организаций — местных и столичных, приглашения — на благотворительный концерт в театре послезавтра, на именины на следующей неделе и на благотворительный бал, устраиваемый в Девичьем институте в середине ноября.

— Я плачу стипендию трём сироткам, учащимся Девичьего института, — пояснила Софья Людвиговна. — Поэтому меня приглашают на праздники — как одну из попечительниц. Вам будет нужно сопровождать меня на все эти события.

— Конечно, Софья Людвиговна, — вот, я и познакомлюсь с местной жизнью, не самый плохой способ.

Перед обедом Степан привёл приказчика из магазина — тот, как и было обещано, доставил коробку с моими жакетом и платьем. Я отблагодарила, Степан подсказал — дать копеечку, я дала, чем, кажется, порадовала парня. Хозяйка потребовала показать ей, что там принесли, посмотрела и одобрила.

— Наденете это платье сегодня в театр, будет хорошо.

После обеда я, честно говоря, задремала. Думала — разбирать покупки, но сон сморил. И поэтому после чая, поданного к пробуждению хозяйки, я быстро одевалась в театр. Позвала Агафью застегнуть платье, самой это было как-то сложно и непривычно, она тоже не сразу, но справилась. Я ещё рискнула немного подвести глаза и накрасить ресницы — пусть будет, и уложила волосы узлом. Мне понравился мой вид в модном платье — довольно мило.

Софья же Людвиговна облачилась в черное бархатное платье и надела к нему комплект украшений, судя по всему — изрядной ценности. У меня украшений не было, ну да и ладно. Она осмотрела меня, одобрила, и мы отправились в экипаж.

Афанасий повёз нас знакомой и понятной дорогой — по Большой улице (да-да, улица, как и в моём мире, носила название Большая), и прямо до театра. Высадил, почтительно открыв двери, и сказал, что прибудет к окончанию представления.

Мы вошли в знакомое мне здание — да-да, изнутри оно оказалось совершенно такое же, как и наше. К нам подскочил служитель, поклонился Софье Людвиговне и повёл нас в ложу. Ложа бенуара, конечно же, и подниматься никуда не нужно, и всё отлично видно. Служитель помог хозяйке снять пальто и повесил его на плечиках на вешалку, я же разделась сама и прошла в ложу.