Барышня ищет работу (СИ)

Всё вижу, всё слышу, на всё реагирую, ничего не ощущаю. Я вздыхала, говорила — подумаю потом, вот поеду в поезде — и подумаю, там будет очень много времени. А сейчас не нужно. Поэтому я пошла в кабинет Софьи слушать Мельникова, что уж, я ж уеду, а он останется.

По нему было видно, что он долго собирался с духом, чтобы начать этот разговор. Но собрался.

— Ольга Дмитриевна, прошу, выслушайте.

— Да, Фёдор Алексеевич, я слушаю вас.

— Составьте счастие моей жизни, Ольга Дмитриевна! Умоляю вас о том! У меня… неплохие перспективы, мне обещали повышение к Рождеству. Новую должность с другим окладом. Я… я готов стараться ради вас и ради нашего будущего! С того дня, как я впервые вас увидел, я и не мечтаю о другой супруге! Вы станете моей женой, Ольга Дмитриевна?

О да. Составить счастие чьей-то жизни, как-то так Софья в начале и говорила. Наверное, так и нужно, так правильно. Но… невозможно. И почему-то мне было хорошо от того, что это невозможно.

— Благодарю вас, Фёдор Алексеевич, — вздохнула я. — И попробую объяснить. Вы ведь знаете, что я завтра уезжаю.

— Так не нужно, Ольга Дмитриевна! Мы можем обвенчаться скоренько, у меня просторная квартира, целых три комнаты, и домовладелец хороший, и кухарка приходит! Я понимаю, что вам теперь негде жить и служить, но не нужно уезжать, пожалуйста!

— Знаете, куда и почему я уезжаю?

— В Москву, вы говорили, наверное — вы хотите поискать там другой службы, да?

— Нет, — покачала я головой.

— Нет? — не понял он. — Тогда зачем?

— Я еду учиться в магическую академию. Меня отправляет Матвей Миронович Болотников — знаете его, да? Внезапно оказалось, что я маг. Мне платят стипендию, я учусь, а после выпуска возвращаюсь сюда работать. Служить. У меня нет вариантов, маги должны учиться.

Почему-то эта новость изумила милейшего Фёдора Алексеевича.

— Вы — маг? Да не может быть, Ольга Дмитриевна? Какой же вы маг? Маги… они с детства маги! Они… они…

— Какой маг? Сказали — некромант. Я им верю, тем, кто сказал.

Он только стоял и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Что? Да нет, не может быть такого, вы замечательная, вы хорошая девушка, что вы такое говорите, какой некромант, — забормотал, как только отмер.

Я не придумала ничего лучше, как раскрыть ладонь и сотворить на ней серебристый шарик. Маленький, он, тем не менее, сиял ярче керосиновой лампы, которую мы взяли с собой, чтобы не стоять тут в темноте. В этом свете я отлично видела его расширившиеся глаза… от страха расширившиеся, вот.

— Простите… извините… не подумал…

Он юркнул в прихожую, там мигом подхватил свой тулупчик и шапку, и был таков. Мне же осталось только погасить магический свет, взять лампу и вернуться в гостиную.

— Куда дели кавалера? — усмехнулся Медвежинский.

— Вам честно сказать? — я вернула усмешку.