Барышня ищет разгадки (СИ)

А тёть Лушка очень печалилась, что пришлось всё хозяйство бросить, только и успели мы с ней, что немного вещичек в сундук побросать, и запасы трав кое-какие. Мамка прибежала, перекрестила меня и сказала — с богом, ступай, всё одно теперь тебя после такого дела замуж здесь никто не возьмёт. А у меня ещё две сестрёнки меньшие, им прежде меня замуж нельзя, а куда мне теперь замуж? Зато по осени сосед весточку привёз, что Нюту выдали за парня с нашей же улицы, хорошо. А мы и тут притерпелись, тёть Лушка иногда соседям кому помогает помалу.

— А сколько лет твоей Лушке-то? — спросил Варфоломей.

— Да тридесять и шесть стукнуло о прошлом годе, — отвечала Надежда.

Ну ничего ж себе, как жизнь-то беднягу помотала! Потому что выглядит она на все пятьдесят.

— И что ж она себя в чёрном теле держит? — продолжал допытываться Варфоломей.

— Постится, в храм ходит, поклоны бьёт. Говорит — её вина, что не удержала Спиридона и не разгадала сразу же ту Марийку.

— Да какая тут вина, — отмахнулась я, — не виновата она, я так думаю.

— Его высокородие ей так же сказал, да она не слушает.

— Ну, бывает, — согласился Варфоломей. — А чего на Ольгу Дмитриевну бочку катит?

— Так она ей ту Марийку живо напомнила. Всей и разницы, что барыня живая, а та проклятущая — нет, вот и всё. Но так же одевается, так же разговаривает, мудрёные словечки у ней то и дело. И с мужиками крутится, хоть и говорит, что по службе. А кто видел-то ту службу, никто. Потому и злится. А от дома не откажешь, от его ж высокородия прибыла.

— Пускай со мной сходит в больницу как-нибудь с утра, да хоть завтра, — фыркнула я. — Посмотрит, что я там делаю.

— Не пойдёт, побоится. Может того, побегает по морозу, до церкви Крестовоздвиженской добежит, свечку поставит да успокоится, — отмахнулась Надежда."

"— Ладно, дева, давай-ка, веди нас по дому, гляну я, где тут у вас какая дыра.

Мы отправились все втроём. Надежда показывала, где что, а Варфоломей осматривал, носом вёл, пальцами трогал, опускался на корточки или даже на колени, и смотрел. Целый час, наверное, мы ходили, и Лукерьи всё это время дома не было. Она появилась как раз, когда он осматривал входную дверь.

— Не возводи, хозяйка, на дом свой напраслину, — сказал ей, как на крыльцо поднялась. — Всё с твоим домом хорошо. Просто нужно кой-что подшаманить, и не будет тепло уходить. Дозволишь?

Она смотрела как обычно — мрачно, исподлобья.

— А где ж я денег-то столько возьму, за такую работу рассчитаться?

— Так Ольга Дмитриевна уже всё оплатила, и с гаком даже.

Тут она воззрилась на меня.

— И что, вы согласны?

— А как же, — пожимаю плечами, как ни в чём не бывало. — Зима долгая, жить всем нужно. И вам, и мне.