Барышня ищет разгадки (СИ)

— Если я пойму, что могу сделать для разрешения этой ситуации — я сделаю, не сомневайся. А пока… просто не говори мне сегодня больше ничего об этой особе, и о её родне тоже не говори, хорошо?

— А о чём можно говорить с тобой, о бесстрашная укротительница многохвостых лис?

— Скажешь тоже, — рассмеялась я. — Вся наша история говорит нам о том, что укрощать таких существ дело гиблое, и если мы не хотим кончить так же, как Бельский, то не стоит и пытаться. А говорить друг о друге и друг для друга — запросто.

— Друг о друге, да. Я ведь даже и не представляю, откуда ты взялась и как там жила, пока у нас здесь не объявилась, — улыбается он.

Отпускает мои ладони, смотрит, глаз не сводит.

— Ты тогда догадался правильно, да. Сейчас я, конечно, привыкла, и время уже прошло немалое, и я уже почти не скучаю. Но… да, я другая, я думаю не так, как ваши барышни, и выводы тоже могу сделать совершенно другие. Понимаешь, у нас вообще сейчас никто, наверное, не закладывается на то, что будет жить в браке долго. Все пытаются, конечно, но удаётся мало кому. И с разводом у нас просто, особенно — если нет детей и не нужно делить имущество, или если имущество делится как-то легко и полюбовно. И вообще многие живут, не заморачиваясь оформлением отношений, и ничего. И… я однажды встречалась с человеком долго, и полагала, что мы в итоге поженимся, но он передумал. Но сейчас я вовсе не об этом, а о том, что для меня какие-то официальные церемонии могут значить не так много, как для твоих современниц. И… если я хочу быть с кем-то, и он тоже хочет, то что может мне помешать?

Он слушал мою речь, и разное виделось мне в его глазах — скажем, упоминание о том, что кто-то там передумал, ему не понравилось. А вот финал…

— Ты понимаешь, Лёля, что ты сейчас говоришь? — спросил он.

— Отлично понимаю. И… так же понимаю, что инициатива наказуема, так у нас говорят.

— Что?

— Что ты можешь решить, будто я пристаю или навязываюсь.

— Откуда у тебя мысли-то такие завелись в голове, — рассмеялся он. — Лёля, мы всё решим, обязательно. Дай руку.

Я послушалась — было интересно, что он скажет или же сделает.

— Держи, — вложила свою ладонь — в его.

— Я, Михал Себастьян Соколовский, обещаю снять с себя все иные обязательства и взять тебя, Ольгу Филиппову, в жёны, — и добавил силы, и серебристые искры окутали лёгким облачком наши сомкнутые ладони.

Я хотела ответить, но он не дал, накрыл мои губы второй ладонью.

— Не говори сейчас ничего, Лёля. Ты свободна, в отличие от меня, ты вольна распорядиться собой, как захочешь.

— Кажется, я… распорядилась. Не хочу никого другого, кроме тебя, и никак более распоряжаться тоже не хочу.

Дотянулась и поцеловала его, сама. Вот так.

И мгновенно оказалась у него на коленях — магией помог себе, что ли? Сидел же, еле шевелился.