Барышня ищет разгадки (СИ)

Это сколько ж раз нужно по ней попасть, чтобы она не просто чуточку замедлилась, но перестала на нас бросаться? Соколовский тоже хлещет её, не давая приблизиться, но вдруг почему-то не попадает, и валится мне под ноги в сугроб, и я вижу кровь на белоснежной сорочке.

Что, снова только я, да?

Но мне не дают геройствовать, за спиной лисодемона открывается портал, и оттуда вываливаются Болотников и вся остальная наша команда. Они лихо окружают нас, Болотников что-то командует, и в лисодемона летит слитный заряд из нескольких разных магических сил.

Правда, наша лисица многохвостая мгновенно соображает, что сейчас ей придётся плохо, тоже валится мне под ноги, и на мгновение они с Соколовским исчезают из виду. А потом он возникает снова, но — уже без неё.

— Удрала, холера, — вздыхает Болотников. — А ну быстро в тепло их, пока концы не отдали!

Я уже не соображаю, кто меня хватает и куда тащит, меня настигает откат. Мне плохо, меня колотит лютая дрожь. Нужно собраться с силами, чтобы понять — что и как, и что дальше, и вообще.

И вот мы выбираемся из портала — где-то, там яркий магический свет, и я слышу голоса. Пробивается знакомый голос — точно, это ж Алексей, человек Соколовского. Он охает и ахает, и говорит — сюда его, а где ж здешний целитель, нужен целитель, я никак не умею, я только сейчас раздену его, но раз кровь, то штопать же нужно, а он ведь обещал мне, что никогда больше так не вляпается!

— Ольга Дмитриевна, вы целы? — спрашивает меня кто-то.

Тьфу ты, это инженер Липин.

— Наверное, — бормочу. — Холодно, и сил нет. И что дальше? Она же снова сбежала, да?

— Сбежала, Ольга Дмитриевна. Но сейчас главное — спасти вас.

— Рассказывайте, — доносится откуда-то голос Зимина.

— Так вот, видите, Василий Васильевич, снова демон у нас."

"— Ну так не до конца же, что уже хорошо, — бодро говорит Зимин. — Вижу следы от когтей, правда, мощные. Затянутся, сейчас кровь остановим — и затянутся.

— А чего он даже глаз-то не откроет? Всегда открывал! Барин знаете, какой живучий? — это Алексей.

— Кровопотеря. И кажется, яд. И следы пребывания с открытой раной на теневой стороне мира. Шансы на полное излечение велики, и я прошу всех выйти, — это Зимин.

— Да как выйти-то, не могу я выйти! — это Алексей.

— А Ольга-то Дмитриевна что, почему она лежит неподвижно? Её ж не ранили?

— А это мы сейчас ещё посмотрим, что с ней не так и почему она глаз не открывает, — шаги, Зимин приближается ко мне и трогает ладонь лоб.

И это последнее, что я осознаю, прежде чем совсем кануть в темноту.

26. Ночью и утром

26. Ночью и утром

Я прихожу в себя ночью, где-то. Ничего не понимаю.

Жесткая кровать, тонкий матрас, тонкое одеяло, которым я укрыта. И укрыта, между прочим, прямо в бальном платье. Бред какой! Зато на ногах шерстяные носки, извольте видеть.