Исцели меня

— Что-то я в этом сомневаюсь.

— А ты не сомневайся и расслабься.

— Ты издеваешься?! — в очередной раз не выдерживаю я, когда Бестужев начинает снимать с себя рубашку. — Что ты делаешь?

— Раздеваюсь. Я в душ пойду. Если ты не против в твой.

— Он тебе не подойдет, он сидячий. И вообще, уйди отсюда, не надо мне светить своим телом.

— Еще одно раздражающее меня слово в таком тоне, и я начну пользоваться тем, чем ты говорила. А именно, возможностями Вари. Буду носить тебя на унитаз. Кажется, это будет тебе не по нраву, — скидывает с себя полностью рубашку, а я вместо того, чтобы отвернуться, почему-то смотрю на его тело в упор. И все же Бестужев не волосатый. Грудь гладкая. И нормальная. Не дрыщ и не качок, что собственно, я уже и отмечала в парке. А может спина у него как у медведя? Фу.

— Соня, это что еще такое? — выводит меня из раздумий голос Бестужева.

— Что?

— Куда ты так пристально смотришь?

— Не туда, куда бы тебе хотелось.

— А куда мне хочется? — приподнимет вверх брови.

— Отвали от меня, по-хорошему прошу. Ты собирался мыться, вот и мойся. Я соврала, в моем душе ты поместишься, так что иди.

— И все же? Куда смотрела?

— На твою бороду. Она трындец какая стремная.

— Хочешь, чтобы я ее сбрил? — подходит ближе ко мне.

— Хочу, — не задумываясь бросаю я, поднимая взгляд на его лицо. — Мне она не нравится. Ты с ней старый. Люди, наверняка, думают, что ты мой папуля, — с ехидством в голосе отмечаю я, смотря прямо ему в глаза. Кажется, впервые вот так близко и долго. И все же, первой не выдерживаю я и отворачиваюсь к окну.

— Ну ладно, сбреем прямо сейчас, — сказать, что я удивлена — ничего не сказать.

Украдкой поворачиваю голову, наблюдая за тем, как Бестужев роется в чемодане. Во-первых, спина у него тоже не волосатая. Вот это прям неимоверное облегчение. Не знаю почему, но прям отлегло. У меня нет желания его потрогать, но вот отсутствие растительности на теле — радует. Если несколько секунд назад я была удивлена, то, когда Глеб выпрямился во весь рост с электрической бритвой в руках — я откровенно повеселела.

— Держи, — подает мне в руки.

— Ты серьезно?

— Вполне, — присаживается рядом, при этом кладет руки на мои ноги.

— Убери свои ладони.

— Ты замерзла? — игнорирует мои слова.

— Нет, — не задумываясь вру я, убирая его руки. — Так что, можно реально брить?

— Да, брей, конечно.

Тянусь к нему и, сама того не осознавая, касаюсь кончиками пальцев его бороды. От чего-то становится смешно. Так смешно, что я прикусываю губу. Включаю бритву и подношу к его бороде.

— Ты что делаешь? — вдруг спрашивает Глеб.

— А что не так?

— Не для бритвы папа ягодку растил.

— В смысле?

— Желательно в здравом. Себя брей, причем налысо.

— Ты больной что ли? — откидываюсь спиной на стену и выключаю бритву.