Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

- Мы свою работу выполнили, а на сверхурочные не подписывались, - не унимается шеф.

Немного расслабляется, только когда я слабо касаюсь его плеча и чуть отталкиваю мускулистую махину в сторону. Оглядывается на меня, перехватывает мой добрый взгляд и легкий наклон головы, а после – нехотя подчиняется. Сдвинувшись буквально на пару шагов вправо, вновь тормозит, будто пуская корни и врезаясь ими сквозь паркет в землю. Я укоризненно сжимаю губы и морщусь, намекая, что Матвей перегибает палку, изображая моего секьюрити. Вздохнув, он опускает плечи и заходит мне за спину."

"Все это время за нашими переглядываниями, бессловесным «общением» и рокировкой следит Воскресенский. Молча, хмуро и настороженно. Предупреждающе покашливает, обращая на себя внимание, и впивается в меня темным, пристальным взором, который не сулит ничего хорошего.

- Конечно, я вас выслушаю, Константин Юрьевич, - приподняв подбородок и открыв лицо, посылаю ему теплую улыбку. Но растопить айсберг невозможно. – В конце концов, после сегодняшнего инцидента это и в моих интересах. Знаете ли, мне тоже есть, что вам сказать по поводу случившегося, - дерзко заявляю.

На его губах играет мимолетная усмешка, но она тут же стирается с волевого, жесткого лица.

- Вот и договорились. Дождитесь меня, - отдает команду и, быстро просканировав меня с головы до ног, поворачивается к детям. – Малышки, пора отдыхать, - протягивает к Маше и Ксюше обе руки.

Двойняшки реагируют молниеносно. Соскакивают с дивана, будто только «папульку» и ждали, подбегают к нему и вкладывают крохотные ладошки в его огромные лапы. Две куколки на фоне мрачного истукана выглядят миниатюрными и сказочными.

- Мы не устали, - спорят они, но в то же время покорно плетутся за отцом.

На секунду оборачиваются, машут мне свободными ручками – и параллельно дергают Воскресенского за пальцы. Хотят что-то срочно ему сказать, но он, судя по их недовольным мордашкам, просит отложить беседу.

- Вера Александровна, - окликает меня Матвей. – Давайте просто уедем, - из-за его тяжелого баса просьба звучит громче, чем следовало бы. Ее обрывки долетают до Константина.

- Не беспокойтесь, никто здесь не съест вашу Веру Александровну, - оглянувшись, раздраженно кидает он. – Не знаю, чего именно вы так опасаетесь, но в этом доме она в полной безопасности. Во всех смыслах, - сердито зыркает на нас обоих, словно подозревает в чем-то. Хотя мы не сделали и не сказали ничего предосудительного.

Не понимаю, к чему он клонит и заранее предвкушаю сложный разговор с тяжелым мужчиной. Но выхода нет. Подхватив Матвея под локоть, веду его к выходу. В противоположную от лестницы сторону, подальше от Константина.

- Он тот самый Воскресенский, - объясняю путано, но шеф привык воспринимать мои короткие, обрывистые сообщения.