Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Вера вряд ли наверху – она бы не пошла к детям в таком виде, растрепанная, с размазанной тушью и моими следами на теле. На улицу под дождь тоже глупо бежать. Она не подросток и не истеричка, чтобы мокнуть мне назло, театрально подставив лицо к небу. Наоборот, довольно сознательная и умная женщина. Порой даже слишком.

Значит, Вера где-то на первом этаже. Комнат здесь не так много. Минус кухня, откуда мы вышли."

"Прислушиваюсь к звукам и в ночной тишине улавливаю шум воды. Логично. И правильно, как сама Вера.

Выбираю нужную дверь и толкаю без стука. В тесной душевой цепляю плечом кардиган, оставленный на крючке у входа, и сразу нахожу знакомую до боли фигурку, которую недавно сжимал в объятиях. И я бы повторил все прямо сейчас, незамедлительно, набросившись на нее с порога. Но это не решит проблему, а, наоборот, только усложнит все. Поэтому, собрав волю в кулак, поднимаю взгляд от упругих бедер, прикрытых невесомой тканью пеньюара, к осиной талии, на которой перекрутился поясок, а дальше - вверх по ровному позвоночнику.

- Константин Юрьевич, нельзя так врываться в ванную, - строго отчитывает меня Вера, не прячась, но и не оборачиваясь. Продолжает набирать ванну и трогать воду, проверяя ее температуру. - Я могла быть неодета, - говорит невозмутимо, и даже голос не дрогнет.

- Я не настолько везучий, - тихо хмыкаю, не сводя глаз с ее шикарных волос, огненным водопадом спустившихся по плечам. Вера поднимается с бортика и выпрямляется, по-прежнему не оглядываясь.

Делаю пару шагов и останавливаюсь за ее спиной. Не обнимаю и не прикасаюсь, но чувствую жар ее тела. Будто тонкая прослойка воздуха между нами стремительно нагревается. Достаточно искры – и рванет.

- Кость, я же сказала… - фыркает Вера. Прокручивается на пятках, оказавшись со мной лицом к лицу, и стреляет в меня предупреждающим взглядом.

Игнорируя внешнюю агрессию, которая призвана оттолкнуть меня, я замечаю другое. Влажные ресницы, покрасневший носик, яркие веснушки, проступившие из-за… слез. А еще говорят, что сильные женщины не плачут. Лгут. Просто все люди слабые, даже те, кто научился это скрывать.

- Я услышал, - указательным пальцем подцепляю ее острый подбородок и приподнимаю. - Услышал крик души маленькой, обиженной, побитой судьбой девочки, которую ты прячешь глубоко внутри, - произношу ровным тоном, пока она ощутимо напрягается. Выставляет броню.

- Глупости не говори, - отводит взгляд, но я заставлю ее опять посмотреть на меня.

- Не спорь. Меня не обманешь. Я такой же, Вера, - признаюсь невозмутимо. - Пацан, озлобленный на весь мир. Получив однажды пинка под зад, теперь слепо размахиваю палкой и луплю всех подряд. Мне тоже сложно пускать кого-то на свою территорию, которую я так яростно защищаю.