Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

- Справедливо, - ухмыляюсь, оставляя нож на доске. – А еще я не понимаю намеков. Недомолвки и расследования мне на работе надоели. Давай прямо.

Я лукавлю. Я сразу догадался, почему злится и нервничает Вера, но хочу, чтобы она сама озвучила.

- Вы уверены, что я взяла деньги у Дарьи и была с ней в сговоре, - не спрашивает, а утверждает, будто иначе и быть не может. На секунду я, черт возьми, себя в ней вижу. Темный сгусток недоверия и осторожности. – Только я немного не понимаю, почему вы сразу не уволили меня.

- За что?

- За… жену вашу. Бывшую, - сводит аккуратные, изогнутые домиком брови.

- Если ты думаешь, что можешь так легко от меня отделаться, то вынужден тебя разочаровать. Никуда ты отсюда не денешься.

Отхожу от Веры, вальяжно устраиваюсь во главе стола.

- Неужели ты мне поверил? – внезапно переходит на «ты», опуская барьеры.

Следует за мной, садится напротив.

Очная ставка. От меня нужна правда – и ничего, кроме правды.

- Не совсем, Вера. Сначала я был зол. Когда подъезжал к дому, думал, что придушу вас обеих, - плачу честностью за честность. - Но я доверяю фактам.

- Каким же? – она постукивает недлинными, отполированными ноготками по стеклянной поверхности.

- Многим. В совокупности, - подаюсь вперед. - Начиная с твоего поведения на празднике дочек и заканчивая тортом, размазанным по Даше. А ты ведь на его приготовление больше суток потратила. Смысл так усложнять, если бы он был сделан для отвода глаз?

- Что ж, а ты не такой уж хреновый юрист по жизни, - выпаливает дерзко, а в ее глазах при этом будто плещутся волны, играя брызгами на солнце. Буря стихает, и лазурное море успокаивается.

- Стараюсь, - смеюсь в ответ. Никому бы не простил такого обращения, но издевки Веры почему-то не цепляют меня, а, скорее, забавляют.

Все происходит так непринужденно, по-настоящему, что я окончательно теряю бдительность рядом с ней. Словно общаюсь со старой знакомой, с которой мы прошли через огонь и воду. А после, едва живые и потрепанные, на минутку сели отдохнуть.

- Что такое ""хленовый""? – появляется Машенька в дверном проеме.

- Папа хр-реновый? – влетает на кухню Ксюша, готовая кинуться на амбразуру.

Вера прикрывает рот ладонью, слегка похлопывает пальцами по губам, будто наказывая себя, и обреченно зажмуривается.

- Вера р-лугает папу? – синхронно выпаливают девочки.

Окружают растерянную няню, берут ее в кольцо. Она виновато лепечет: «Простите», - и сжимает губы. Исподлобья поглядывает на меня.

- Ай-ай, Вера, как не стыдно, - неприкрыто издеваюсь над ней. Получаю смертельный взгляд-выстрел, четко в лоб. Навылет. Однако он тут же теплеет, устремляясь на малышек.

- Эм, нет. Не ругаю, - цедит Вера, наверняка мысленно проклиная меня. - Наоборот, хвалю, - улыбается, думая, что выкрутилась.