Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Становится мрачнее с каждым моим словом. Пока не превращается в сплошное черное пятно, от которого веет грозой. Огромной тучей он нависает над нами, готовый пролиться кислотным дождем.

- Перед тем, как украсть детей, было бы не лишним хоть что-то о них узнать, - выплевываю резко. - Например, на какие ингредиенты у них аллергия. Иначе похищение может закончиться в больнице.

Краем глаза замечаю, как Воскресенский передергивает плечами. И вдруг делает широкий шаг, встав между нами. Я оказываюсь спрятана за его мощной, огромной спиной.

- Вот же тварь, - яростно выдыхает, склонив голову. Не видя его мимики, мне сложно понять, кому адресовано ругательство.

- Она врет, и так бездарно, - защищается Дарья до последнего.

- Нет, я виновата лишь в том, что позволила себя обмануть, - говорю куда-то поверх мужского плеча. - Впредь буду умнее. И подобного больше не повторится. Если, конечно, я останусь в этом доме

- Вера, - оглядывается Воскресенский.

- Я могу идти, Константин Юрьевич? Дети ждут.

Не дожидаясь ответа, оставляю бывших супругов наедине.

Глава 25

Константин

Провожаю рыжую фурию охреневшим взглядом, хмыкаю себе под нос и потираю пальцами подбородок. Не останавливаю ее. Позволяю гордой орлице вернуться к птенцам, которые по воле судьбы достались ей от тупорылой кукушки. Но их происхождение не имеет для нее никакого значения. Она яро защищает гнездо, накрыв крылом, и готова заклевать и растерзать каждого, кто посмеет сунуться туда.

Прищуриваюсь от грохота, когда Вера с размаха захлопывает ворота. Металл дребезжит, петли жалобно скрипят, железные прутья звякают. Черт, я рискую однажды сам не попасть в собственное «гнездо».

Вот это женщина. С ней шутки плохи. Попробуй только встать у нее на пути! Искусно размажет по асфальту, не испортив маникюр, припечатает шпилькой, оставив пару дырок в груди, и как ни в чем не бывало переступит через бездыханное тело и продефилирует изящной походкой дальше.

Примерно, как сейчас…

Надо бы относиться к непредсказуемой Вере с максимальной осторожностью, а я изгибаю губы в восхищенной улыбке. И наполняюсь таким умиротворением, какого не ощущал все эти четыре года. Ни дня я не был настолько спокоен, как в этот миг. Постоянно дергался, психовал, контролировал каждую деталь. Волновался о дочках до безумия.

Нет, проблемы по-прежнему надо решать, и одна из них жужжит над ухом, как жирная навозная муха, но теперь я хотя бы знаю, что мои дети в надежных руках. Хрупких и нежных, на первый взгляд, и в то же время способных сцепиться на шее врага, придушив его.

Огненная лава. Женщина контрастов."

"- Костя, ты же ей не поверил? – напоминает о себе Даша. Внезапно, остро, как выстрел в висок.

Морщусь. От противно вибрирующего голоса. От ядовитых слов, которые она извергает из себя непрерывным потоком.