Дар исцеления

Если хочешь, отпусти меня и убирайся, я ничего и никому про тебя не расскажу.

Бертен фыркнул в ответ на мое предложение:

– Ты меня дураком считаешь?

Вообще-то я примерно так и считала, но признаваться нельзя, не тот момент.

– Думала, что как умный человек ты поймешь выгоду моего предложения.

– Я свою выгоду и так понимаю.

Тут я вспомнила кое-что. Точнее, все вдруг зацепилось одно за другое, и пошел разматываться клубочек. Тиртан – рабы – канцлер – яд.

– Ты отравил Алонсо Моринара?

– Конечно. Догадалась?

– Догадалась, – кивнула я. И не удержалась: – Можешь, кстати, меня поблагодарить. Именно я поняла и что канцлера отравили, и как это сделали.

Бертен фыркнул еще раз:

– Не ты, Вета. Твой дар.

– Пока ты не придумал, как нас с моим даром оторвать друг от друга – именно я, – почему-то обиделась я. – Даже маги воды не сообразили.

– Зато ты им подсказала! Дрянь! Что ж, тебе же хуже, теперь мне деньги за него не заплатят.

– А платили?

– Конечно! Ты думаешь, я просто так канцлера травил? Этот гад слишком активно принялся чистить порт, чем мешал нашей маленькой торговле с тиртанцами.

Я похолодела. Не от страха, от гнева.

– Так ты… Это ты приглядывал подходящих людей в лечебнице? Ты передавал их работорговцам?

– Умничка.

Меня аж затрясло.

– Гнида!

Пощечина заставила меня дернуться, отшатнуться назад. Во рту появился солоноватый привкус.

– За ругань буду бить. Больно, – предупредил Бертен как ни в чем не бывало. – Пока не научу покорности.

– На женщин руку поднимают только ничтожества.

– Женщина должна знать свое место в доме. И не открывать рот для глупостей.

Можно было обругать Бертена и продолжать ругаться, пока он меня бьет. Боли я не боялась, но… глупо. Когда мне представится случай бежать, я должна быть в хорошей форме. Самостоятельно передвигать ноги, быстро соображать. Еще несколько таких пощечин, и у меня ничего не получится. Хотя я маг жизни, на нас все заживает быстрее… Только сейчас неподходящее время для опытов.

Я сбегу, и обязательно. Спасут меня, не спасут, это еще неизвестно. У Светлого, кроме моих, рук нет. Поэтому я перевела тему.

– Ты родом из Тиртана?

– Отец. Мать как раз раденорка. Рабыня. Кстати, травница. Она меня и научила многому из того, что знала сама.

– Не жена? – уточнила я, зная о быте Тиртана из книг.

– Нет.

– В Тиртане ты всегда был бы вторым сортом. Отец тебя признал?

– А ты разбираешься… Да, признал. Сенар – материнская фамилия, я в нее пошел. Когда отец умер, уехал, братья ничего не оставили из наследства, но руки и голову отобрать не смогли. Я обосновался в Алетаре, стал работать, а потом меня нашли люди трея Лантара. И предложили хорошую цену.

– За людей…

– За человеческий мусор, который никому не нужен.