Исайя. Сердце однолюба

– А давайте проверим, – гадко улыбается другой. – Натуральная или нет.

Сердце уходит в пятки.

Только не это.

Я не переживу.

– Ты хочешь, чтобы босс отрезал тебе яйца? Вперед.

– Из-за какой-то суки? Дырка не сотрется, если мы втроем присунем. Давайте по-быстрому. Никто не узнает. Смотри, какая. Натягивать будет одно удовольствие. Хочешь, малышка? – берет себя между ног, недвусмысленно намекая на секс.

Меня начинает мутить. Если он дойдет ближе, меня стошнит прямо на него.

– Все, блть, завязывай, – пихает плечом ублюдка. – Совсем еб*нулся. Мы не насильники.

– Так она сама хочет! Засунь ей руку в трусы, эта сучка течет, сто процентов.

Я словно онемела. Я вообще не знала, как себя вести, что делать, что говорить. Надо ли вступать с ними диалог или нет?

Урод, что хочет меня изнасиловать, шагает ко мне. Кухонька такая маленькая, что мне некуда отступать. Я прижимаюсь спиной к холодильнику. Ручка больно впивается в мою спину, но я не смею пошевелиться.

– Дэн прав, Михей, не трогай девку. Босс четко дал понять, чтобы мы ее не трогали. Я не стану тебя прикрывать, мне мои яйца дороги.

– Я тоже не стану."

"Этот Михей останавливается и смотрит на меня голодным взглядом. А я просто стою в ужасе и не верю, что мы живем в мире, где мужчина плохо контролирует свои порывы. Даже если он и занимается незаконной работой, неужели грань стирается. Разве можно просто брать и кого-то принуждать к сексу?

Мужчина сплевывает на пол у моих ног и хватает меня за руку.

– Пошла вперед. Только откроешь рот, и я тебя зарежу, – говорит он.

А я чувствую, как что-то острое касается моего бока. Это место начинает жечь, он порезал меня.

Ноги совершенно не слушаются, трясутся, они словно чужие. Я медленно их переставляю, чтобы не запнуться и не налететь на чертов нож.

Я ничего не вижу и не слышу перед собой. Меня волочат вниз по лестнице. Я босиком. Выходим на улицу. Я глазами ищу машину охранника, она стоит на месте, но его там нет! А потом я приглядываюсь. Он там! Я думаю подать ему знак, но такое чувство, что он спит. А потом до меня доходит. Он не спит. Он мертв.

Я резко отворачиваюсь и смотрю перед собой. Господи, я же только вчера с ним говорила… Кусаю губы, чтобы не разрыдаться. Меня продолжают грубо вести вперед. Подъезжают два огромных внедорожника. Меня бесцеремонно забрасывают в один из них, и машина срывается с места.

Я не смотрю по сторонам, не пытаюсь запомнить дорогу – это бесполезно. У меня нет ни одного шанса выйти из этой ситуации. Я начинаю думать, что это был план Адиля изначально. Он сказал, что хочет, чтобы я умерла, но не сразу. В конце концов я умру, но долгой и мучительной смертью.

Я забилась в самый дальний угол и сжалась в комок. Старалась стать невидимкой. Меня не трогали, чему я была рада.