Исайя. Сердце однолюба

– Адиль, тебе пора, – говорит холодно.

Мужчина кивает и, не прощаясь, покидает дом.

Исайя шагает ко мне.

– Что случилось, Лера? – спрашивает он.

А я не могла сейчас врать. У меня не было сил на это. Но мне и не пришлось, ситуацию спасла Катарина. Она взяла своего отца за руку и повела в гостиную, где находятся ее игрушки. Как только они скрылись, я смогла выдохнуть с облегчением.

Я хватаюсь за столешницу, потому что трясет меня знатно. Слова Адиля до сих пор стоят в ушах, и каждое словно пуля в израненное сердце… Потому что так и будет. Я знаю, что Исайя станет мстить. И он может пострадать. Я этого не хочу. Я даже представлять это не хочу, слишком больно. Невыносимо.

Я постаралась взять себя в руки и захожу в гостиную. Исайя сидит на полу рядом с Катариной, и она показывает свои игрушки. От этой картины сердце защемило от нежности.

Малышка смотрит на меня и улыбается.

– Ма, иди! – хлопает по месту рядом с собой.

Я подхожу и опускаюсь на пол рядом с ребенком.

– Ух ты, это мне? – спрашиваю, когда она протягивает мне мягкого пони.

Мы долго играем с ней. Хен рядом, он обслюнявил несколько игрушек, а потом устал и лег спать. Я постоянно смотрю на Иманова. Он такой… Другой. Столько спокойствия и умиротворения в нем. И Катарина так благосклонна к нему, она чувствует, что это ее родная кровь.

Девчушка отвлеклась на конструктор и собирала башню в свой рост. Мы с Имановым наблюдали за ней.

– Ты отлично ее воспитала, – тихо сказал Исайя.

Я резко повернулась к нему и впилась взглядом. Мне не послышалось?

– Спасибо, Лера.

Я не могла дышать. Эти слова… Я даже не рассчитывала, что когда-нибудь он их произнесет! Не в этой жизни точно. Сердце стучало так быстро, что мне пришлось положить руку на грудь, чтобы удержать его внутри. Оно рвалось наружу. К Исайе. К своему хозяину.

Господи, я люблю его.

– Я… Я ничего не сделала. Это все Катарина. Она самая прекрасная девочка на свете.

– Так и есть, – улыбается, глядя на дочь.

А мне так хочется обнять его. Прижаться всем телом, почувствовать биение его сердца, узнать, о чем он думает. Хочу, чтобы он доверился, открылся мне хоть немного. Самую капельку.

– О чем ты говорила с Адилем? – спрашивает Иманов.

– Ни о чем таком, – быстро говорю.

– Подробней.

– Может, тебе еще и в ролях рассказать? – фыркаю я.

– Не дерзи и отвечай на вопрос.

– Я уже ответила! Ни о чем!

Что я еще могу сказать? Не говорить же ему правду. Я нутром чую, что делать этого нельзя.

– Хорошо. Вернемся к этому разговору позже.

Я знала, что он не отцепится от меня. Нужно что-то придумать.

– А что… Что ты будешь делать с Асланом? Он сказал, что хочет, чтобы я вернулась и…

– Нет.

– “Нет”?

– Ответ на твой вопрос. Я не отдам тебя ему, – говорит твердо.

Такое чувство, что счастье ввели мне внутривенно.