Исайя. Сердце однолюба

Он слушал внимательно, не перебивал и не смеялся. А вчера подарил мне точную копию того кролика. Меня переполняли такие эмоции. Не передать словами. Кажется, вся моя броня пошла трещинами и мое сердце осталось беззащитным перед Исайей Имановым. Если бы мне кто-то сказал, что он может делать такие жесты, я бы никогда не поверила.

Я вынырнула из воспоминаний, Ринке стало скучно и она начала тянуть меня из комнаты.

– Идем, – требовательно сказала красотка. – Мама!

– Ты уже устала сидеть, да? Хочешь на улицу?

– Да! Качеля!

Я засмеялась, взяла малышку на руки и стала целовать самые сладкие щечки в мире. Катарина смеялась и обнимала-целовала в ответ.

Я посмотрела на Исайю, он неотрывно смотрел на нас. Несмотря на наше потепление в отношениях, он так и не подходит к Рине. Но я вижу, как жадно он впитывает в себя каждое ее движение, мимику, улыбку.

– Пойдем, моя непоседа, – говорю я. – Ты будешь здесь? – спрашиваю у мужчины.

– Да, сделаю еще несколько звонков.

– Хорошо, я скоро вернусь.

С Риной погуляет Лида.

Исайя тоже на этом настоял. Чтобы девочка проводила время с няней, чтобы я дала ей немного пространства. А это так сложно! Первые дни я буквально шпионила за ними через окно. Как ястреб наблюдала за каждым действием. А потом договорилась сама с собой, и два часа Рина проводит только с Лидией.

– Хорошей прогулки, – помахала Катарине, Лиде и Хен.

Они втроем пошли на улицу, а я вернулась в гостиную. Исайя говорил по телефону, до меня долетали обрывки фраз. Я включила телевизор, так как раз шли новости. Ведущий говорил, что вчера сгорели склады на окраине города, и просил очевидцев откликнуться. Я сделала громче, и в голове сложился пазл. Я вчера слышала разговор об этих складах.

Я повернулась к Исайе, он смотрел на меня, приподняв бровь.

– Ты там вчера… – подбираю слово. – Проезжал. Видел пожар?

– Ничего не видел, смотрел исключительно на дорогу, – усмехается мужчина.

Бандит. Самый настоящий.

Так легко забыть, кто он.

А Исайя делает все, чтобы оградить нас от другой стороны его жизни. И самое ужасное… Я, кажется, начинаю привыкать.

Иманову снова звонят, а у меня внутри такая потребность в тактильной ласке, что я сразу же иду к Исайе на ручки. Это наша фишка. Его рука тут же обхватывает мою талию и гладит по боку. Я обнимаю его шею и целую щеку, шею, горло. Носом веду по линии челюсти, провожу языком по краешку губ. Его пальцы впиваются в мою талию. Меня такой потребностью в нем пронзает.

Смотрим друг другу в глаза. В его взгляде настоящая буря. Я беру его руку, что держит меня и опускаю вниз, себе между ног. Он на миг закрывает глаза. А я не даю себя трогать. Встаю и отхожу от него, залезаю на диван задницей к нему и задираю сарафан, показывая свои насквозь промокшие трусики.