All Flesh is Grass

Хайрам медленно поднялся на ноги, постоял минуту. Поднял руку, осторожно потрогал челюсть. Повернулся и пошел прочь. Толпа смотрела молча, так же молча, раздалась и пропустила его.

I stared at his retreating back and a fierce, bloodthirsty satisfaction rose up inside of me. After more than twenty years, I'd beaten this childhood enemy. But, I told myself I had not beat him fair—I'd had to play dirty to triumph over him. But I found it made no difference. Dirty fight or fair, I had finally licked him.

The crowd moved slowly back. No one spoke to me. No one spoke to anyone.

“I guess,” said Gabe, “there are no other takers. If there were, they'd have to fight me, too.”

“Thanks, Gabe,” I said.

“Thanks, hell,” he said. “I didn't do a thing.”

Я поглядел ему вслед, и неистовая, кровожадная радость закипела во мне. С детства он был мне враг, больше двадцати лет,  — и наконец-то я его отлупил. Правда, не в честном бою: чтобы взять верх, мне пришлось прибегнуть к запрещенному приему. Но все равно. Честно или нечестно, а я его одолел.

Толпа медленно попятилась. Никто не сказал мне ни слова. И вообще никто ничего не сказал.

— Видно, больше охотников нету,  — заметил Гейб.  — А ежели кто желает, придется иметь дело и со мной.

— Спасибо, Гейб,  — сказал я.

— Не на чем. Я ж ни черта не сделал.

I opened up my fist and the rock dropped to the street. In the silence, it made a terrible clatter.

Gabe hauled a huge red handkerchief out of his rear pocket and stepped over to me. He put a hand back of my head to hold it steady and began to wipe my face.

“In a month or so,” he said, by way of comfort, “you'll look all right again.”

“Hey, Brad,” yelled someone, “who's your friend?”

Я разжал пальцы, камень упал на мостовую. В тишине он загремел на всю улицу.

Гейб вытащил из заднего кармана штанов большущий красный платок и шагнул ко мне. И, одной рукой придерживая мой затылок, начал вытирать мне лицо.

— Эдак через месячишко у тебя опять будет вполне приличный вид,  — заметил он в утешение.

— Эд, Брэд!  — крикнули из толпы.  — Кто он таков, твой приятель?

I couldn't see who it was who yelled. There were so many people.

“Mister,” yelled someone else, “be sure you wipe his nose.”

Я не увидел, кто это кричал. Кругом было полно народу.

— Мистер!  — заорал еще кто-то.  — Не забудьте утереть ему нос.

“Go on!” roared Gabe. “Go on! Any of you wisecrackers walk out here in plain sight and I'll dust the street with you.”

Grandma Jones said in a loud voice, so that Pappy Andrews could hear.

“He's the trucker fellow that smashed Brad's car. Appears to me if Brad has to fight someone, he should be fighting him.”

“Big mouth,” yelled back Pappy Andrews. “He's got an awful big mouth.”

— А ну, валяй!  — прогремел Гейб.  — Кто там остряк-самоучка? Выйди-ка, покажись, сейчас я тобой подмету улицу.

Мамаша Джоунс сказала громко, чтобы расслышал дядюшка Эндрюс:

— Это шофер с грузовика, он разбил Брэду машину. Видно, если кто полезет драться с Брэдом, так этот малый ему задаст.

— Ишь ты, хвастунишка!  — закричал в ответ дядюшка Эндрюс.  — Ну и хвастунишка!"

"I saw Nancy standing by the gate and she had the same look on her face that she'd had when we were kids and I had fought Hiram Martin then. She was disgusted with me. She had never held with fighting; she thought that it was vulgar.

The front door burst open and Gerald Sherwood came running down the walk. He rushed over and grabbed me by the arm.

“Come on,” he shouted. “The senator called. He's out there waiting for you, on the east end of the road.