All Flesh is Grass

They took their chance to get away.”

“And you?” I asked. “You're not embarrassed?”

Лишь теперь а заметил, что и другие разошлись, на веранде остались только отец Фленеген, Джералд Шервуд и Нэнси. Священник держался в сторонке и, встретясь со мной взглядом, виновато ревел руками.

— Не осуждайте людей за то, что они ушли,  — сказал он.  — Они в тревоге и смятении. Вот и поспешили удалиться.

— А вы? Вас это все не тревожит?  — спросил я.

“Why, not at all,” he told me. “Although I am a bit uneasy. The whole thing, I don't mind telling you, has a whiff of heresy about it.”

“Next,” I said, bitterly, “you'll be telling me you think I told the truth.”

— Да нет, нисколько. Хотя, признаться, я чуточку смущен. Все это немножко отдает ересью.

— Может, вы еще скажете, что поверили мне,  — проговорил я с горечью.

“I had my doubts,” he said, “and I'm not entirely rid of them. But that hole in your roof is a powerful argument against wholesale scepticism. And I do not hold with the modern cynicism that seems so fashionable. There is still, I think, much room in the world today for a dash of mysticism.”

I could have told him it wasn't mysticism, that the other world had been a solid, factual world, that the stars and sun and moon had shown there, that I had walked its soil and drunk its water, that I had breathed its air and that even now I had its dirt beneath my fingernails from having dug a human skull from the slope above the stream.

— У меня возникли некоторые сомнения, и я не вполне от них избавился,  — ответил Фленеген.  — Но эта дыра в крыше  — веский довод в вашу пользу против чересчур упорных скептиков. Притом я не разделяю весьма модных ныне цинических воззрений. Мне кажется, в наши дни в мире есть место и для порывов мистических."

"Я мог бы ответить ему, что тут мистикой и не пахнет: тот, другой мир, очень прочен и реален, там тоже светят солнце, звезды и луна, я ходил по его земле, пил его воду, дышал его воздухом, и под ногтями у меня еще застрял песок, в котором я рылся, выкапывая из откоса над ручьем человеческий череп.

“The others will be back,” said Father Flanagan. “They had to get away for a little time to think, to get a chance to digest some of this evidence. It was too much to handle in one gulp.

They will be back, and so will I, but at the moment I have a mass to think of.”

— Они вернутся,  — продолжал отец Фленеген.  — Им надо немного подумать, освоиться со всем тем, что они от вас услышали. Это не так просто принять.

Они вернутся, и я тоже, а сейчас мне нужно (много чего обдумать, / о многом поразмышлять) пойти отслужить мессу.

A gang of boys came running down the street. They stopped a half a block away and pointed at the roof. They milled around and pushed one another playfully and hollered.

The first edge of the sun had come above the horizon and the trees were the burnished green of summer.

I gestured at the boys.

“The word has gotten out,” I said.

“In another thirty minutes we'll have everyone in town out in the street, gawking at the roof.”

По улице неслась орава мальчишек. За полквартала до моего дома они остановились и, тыча пальцами, стали глазеть на продырявленную крышу. Они толклись посреди мостовой, весело пихали друг дружку под бока и что-то горланили.

Из-за горизонта вынырнул краешек солнца, деревья вспыхнули яркой летней зеленью.

Я кивнул в сторону мальчишек.

— Уже прослышали,  — сказал я.