All Flesh is Grass

Я остался в одиночестве: тот, кто сидит напротив, отгородился и от меня, и от всего окружающего, замкнулся в убежище, которое сам для себя построил; там он совсем один, охраняемый накрепко запертой дверью,  — только он один и может ее отпереть, больше ни у кого нет ключа, никто и не представляет, с каким ключом к ней подступиться.

Alone and in the silence, I sensed the purpleness—the formless, subtle personality of the things that owned this planet. There was a friendliness, I thought, but a repulsive friendliness, the fawning friendliness of some monstrous beast. And I was afraid.

Such a silly thing, I thought. To be afraid of flowers.

Tupper's cat was lone and lost. It prowled the dark and dripping woods of some other ogre-land and it mewed softly to itself; sobbing as it padded on and on, along a confusing world-line of uncertainties.

В одиночестве и молчании я ощутил Лиловость  — смутный, едва уловимый дух и облик хозяев планеты. Веет словно бы и дружелюбием... но оно какое-то пугающее, будто к тебе ластится огромный, свирепый зверь. И становится страшно.

Экая глупость. Испугаться цветов!

Тапперов кот, одинокий, потерянный, скитается во тьме, в унылых, оплаканных дождем лесах некоей страны чудовищ, и тихонько, жалобно мяучит, тщетно отыскивая путеводную нить в этом мире неведомого.

The fear had moved away a little beyond the circle of the firelight. But the purpleness still was there, hunched upon the hilltop.

An enemy, I wondered. Or just something strange?

If it were an enemy, it would be a terrible enemy, implacable and efficient.

For the plant world was the sole source of energy by which the anima1 world was able to survive.

Страх отступил за пределы тесного светлого круга от костра. Но Лиловость по-прежнему здесь, на холмах  — затаилась и подстерегает.

Враг? Или просто  — нечто чуждое, непонятное?

Если это враг, то грозный, безжалостный и неодолимый."

"Ведь растительное царство  — единственный источник энергии, питающей царство животных.

Only plants could trap and convert and store the vital stuff of life. It was only by making use of the energy provided by the vegetable world that the animal kingdom could exist. Plants, by wilfully becoming dormant or by making themselves somehow inedible, could doom all other life.

And the Flowers were versatile, in a very nasty way. They could, as witness Tupper's garden and the trees that grew to supply him wood, be any kind of plant at all. They could be tree or grass, vine or bush or grain. They could not only masquerade as another plant, they could become that plant.

Только растения способны уловить, преобразить и сохранить про запас то, без чего нет жизни. И только пользуясь энергией, накопленной растениями, могут существовать животные и люди. Если растения умышленно погрузятся в сон или станут несъедобными, все живое, кроме них, погибнет.

А эти Цветы опасно переменчивы. Они могут обернуться каким угодно растением, тому свидетельство  — огород Таппера и деревья, что растут ему на топливо. Эти оборотни могут стать деревом и травой, колосом, кустом и лианой. Они не просто прикидываются, нет они и вправду превращаются в любое другое растение.

Suppose they were allowed into the human Earth and should offer to replace the native trees for a better tree, or perhaps the same old trees we had always known, only that they would grow faster and straighter and taller, for better shade or lumber. Or to replace wheat for a better wheat, with a higher yield and a fuller kernel, and a wheat that was resistant to drought and other causes that made a wheat crop fail.