All Flesh is Grass

Mae brought the beers and took the empty glasses.

“I have an idea,” Alf said, “if you care to listen.”

“Sure,” I said. “Why not?”

Мэй принесла пиво и забрала пустые кружки.

— Придумал!  — сказал Элф.  — Хочешь послушать?

— Конечно. Отчего не послушать.

“I'll be going back,” he said, “in another day or so. Why don't you come with me? I'm working with a crazy sort of project. There would be room for you. I know the supervisor pretty well and I could speak to him.”

“Doing what?” I asked. “Maybe it would be something that I couldn't do.”

— Через денек-другой я отправлюсь восвояси. Может, поедешь со мной? Я работаю в одном презабавном заведении. Там и для тебя найдется место. У меня отличные отношения с главным, могу замолвить за тебя словечко.

— А что там делать?  — спросил я.  — Вдруг я не сумею?"

"“I don't know,” said All, “if I can explain it very logically. It's a research project—a thinking project. You sit in a booth and think.”

“Think?”

— Не знаю, как толком объяснить. Это вроде исследовательской лаборатории... лаборатория мысли. Сидишь в четырех стенах и думаешь.

— И все?

“Yeah. It sounds crazy, doesn't it? But it's not the way it sounds. You sit down in a booth and you get a card that has a question or a problem printed on it. Then you think about that problem and you're supposed to think out loud, sort of talking to yourself, sometimes arguing with yourself.

— Угу. Звучит диковато, а?. На самом деле это не так уж дико. Входишь в закрытую кабинку и получаешь карточку, а на ней напечатан вопрос, какая-то задача. И ты думаешь над этой задачей, причем думать надо вслух  — будто говоришь сам с собой, иногда сам с собой споришь.

You're self-conscious to start with, but you get over that. The booth is soundproofed and no one can see or hear you. I suppose there is a recorder of some sort to take down what you say, but if there is, it's not in sight.”

На первых порах словно бы неловко, но потом привыкаешь. Кабинка звуконепроницаемая, никто тебя не видит и не слышит. Наверно, какой-нибудь аппарат записывает твои слова, но если он и есть, так где-то скрыт, его не видно.

“And they pay you for this?”

“Rather well,” said Alf. “A man can get along.”

“But what is it for?” I asked.

— И за это платят?

— Да, и неплохо. Прожить можно.

— А для чего это все?

“We don't know,” said Alf. “Not that we haven't asked. But that's the one condition of the job—that you don't know what it's all about. It's an experiment of some sort, I'd guess. I imagine that it's financed by a university or some research outfit. We are told that if we knew what was going on it might influence the way we are thinking. A man might unconsciously pattern his thinking to fit the purpose of the research.”

— Мы не знаем,  — сказал Элф.  — Не то чтобы никто ни разу не спросил. Но тут такое условие: когда поступаешь на работу, тебе не объясняют, что к чему. Наверно, они проводят какой-то эксперимент. Я так думаю, за этим стоит какой-нибудь университет или научно-исследовательский институт. Нам объяснили, что если мы будем знать, в чем суть, это повлияет на ход нашей мысли. Невольно станешь подгонять свои рассуждения к конечной цели эксперимента.

“And the results?” I asked.

“We aren't told results. Each thinker must have a certain kind of pattern and if you knew that pattern it might influence you. You might try to conform to your own personal pattern, to be consistent, or perhaps there'd be a tendency to break out of it.

— Ну, а результаты?

— Нам не говорят.