Ирландская роза

 – Цена за то, что принадлежит мне по праву рождения, не может быть слишком высокой!

– Ты… ты неправильно понял меня…

– Хватит об этом! – резко бросил Хью и, нависая над женой, словно хищная птица, грозно посмотрел на нее.

– Шон сражался за королеву, и я похоронила его, – прошептала Кэтрин, и слезы бессилия покатились у нее по щекам. – Теперь и ты не вернешься…

Лицо Хью смягчилось.

– Значит, ты боишься за меня? – внезапно догадался он и привлек жену к себе.

Кэтрин обняла мужа, пряча лицо у него на груди. Хью легонько похлопал ее по спине, успокаивая и ободряя.

– Женщинам всегда страшно, – мягко произнес он, – когда их мужчины уходят воевать. Но так было всегда, и я не волен ничего изменить. Мне надо идти.

Кэтрин с ужасом отпрянула от него. То же самое говорил ей Шон, а потом Патрик привез в Данганнон его обезглавленное тело. И вот теперь – Хью. Он уедет, и ей снова придется страдать в одиночестве. Страх в сердце женщины вдруг сменился гневом и яростью. Желая причинить Хью боль, Кэтрин воспользовалась своим единственным оружием: словно бичом, она хлестнула его словами.

– Ну так иди и умри за свою королеву! – прокричала женщина. – Сначала Шон, а теперь – ты. Может, найдется третий О'Нейл, который захочет возвыситься, женившись на мне.

Звонкая пощечина заставила ее замолчать. От сильного удара Кэтрин пошатнулась, но удержалась на ногах, прислонившись к стене. Сожалея о содеянном, Хью хотел было поддержать ее, но Кэтрин, прижимая руку к пунцовой щеке, распахнула дверь и выбежала в коридор.

– Кейт! – громко позвал Хью, и в голосе его слышалась мольба.

– Шон тоже бил меня, – тихо сказала она и исчезла в глубине темного коридора.

Патрик, Полли и несколько слуг, которые находились неподалеку от кабинета, стали невольными свидетелями этой неприятной сцены. Они видели, как их госпожа, вся в слезах, выбежала из кабинета мужа, и слышали ее ответ. Все они молча уставились на Хью, который вслед за женой вышел в коридор. Мрачные лица и осуждающие взгляды слуг красноречивее любых слов дали Хью понять, что все они считают его виновником происшедшего.

– Я не бил ее, – прорычал он, обращаясь к Патрику. – Я лишь дал ей пощечину.

Ничего не говоря, Патрик отвернулся. Его пренебрежение показалось Хью оскорбительным.

– Занимайтесь своими делами! – взревел он, и люди, словно мыши, бросились врассыпную.

Хью с удовлетворением наблюдал, как испуганные слуги молниеносно исполнили приказ. В темном холле стался один Патрик.

– Она – моя жена, – сказал Хью. – И я веду себя с ней так, как считаю нужным.

Повернувшись на каблуках, он вернулся в кабинет и громко хлопнул дверью.

Несколько минут Патрик стоял у закрытой двери, о чем-то напряженно раздумывая. Затем сделал шаг вперед и решительно постучал.