Ирландская роза

 – Это историческая бесценная вещь, оно передавалось из поколения в поколение как знак женщины – избранницы вождя клана О'Нейлов, и владеть им имеет право только она, так же, как только она имеет право на О'Нейла.

Трудно было не понять этого предупреждения, и в сапфировых глазах Эйслинг промелькнуло выражение неприязни. Хью поперхнулся виски.

– Какие новости из Дублина? – спросил он своего друга, пытаясь перевести разговор на более безопасную тему.

– П-прости? – Лорд Берк героически пытался сдержать смех при виде того, как две знатные дамы выпускают свои коготки и обмениваются колкостями.

Фиона попыталась спасти положение.

– Кейт, я услышала прелестную сплетню о… – начала она, но ее перебила Эйслинг:

– До сегодняшнего дня самой прелестной сплетней было похищение леди Кэтрин.

Онемев от подобной наглости, О'Нейлы и Берки изумленно уставились на Эйслинг. Затем Хью взглянул на Кэтрин и даже не узнал свою взбалмошную, но добрую жену – столько неприкрытой ненависти сверкало во взгляде, которым она словно пыталась испепелить свою обидчицу.

– Это, наверно, было таким ужасным испытанием для вас, Хью, – продолжала Эйслинг. – Должно быть, отвратительно, когда о твоей жене ходит дурная слава. В самом деле, это просто позор.

– Эйслинг, как ты можешь говорить подобные вещи! – возмущенно воскликнула Фиона. – Кейт не просила, чтобы ее похищали.

Кэтрин побледнела. На ее лице отразились и гнев, и злость, и какая-то беспомощность.

«Как смеет это жалкое подобие женщины, эта кровожадная гарпия причинять боль моей жене!» – кипел от злости Хью. У него чесались руки, так хотелось задушить ее. К сожалению, Эйслинг была их гостьей, и приходилось обходиться с ней учтиво.

Презирая самого себя, Хью изобразил на лице улыбку.

– Не желаете ли завтра осмотреть замок, леди Эйслинг?

– С удовольствием. – Эйслинг окинула Кэтрин взглядом победительницы.

– Пришло время кормить Мэтью, – сказала Кэтрин, поднимаясь со своего места, и, бросив пренебрежительный взгляд на мужа, добавила: – Я должна заботиться о наследнике Данганнона, – с этими словами Кэтрин удалилась – с высоко поднятой головой и… отчаянием в душе.

В эту ночь Кэтрин не могла заснуть. Она встала со своей одинокой холодной постели и начала расхаживать по спальне из угла в угол. Оказавшись перед дверью, соединяющей ее комнату с комнатой Хью, Кэтрин внезапно поняла, что эта дверь была единственной преградой между ними – если не считать ее собственного упрямства. Она могла просто открыть дверь, войти к мужу и оказаться в его объятиях… И все-таки у нее не хватило смелости сделать это. Кэтрин признавала, что Эйслинг была очень красива.