Иранская мина

Ты понимаешь, что твоему президенту безопаснее жить и работать в нашем посольстве. По городу ездить опасно. Мы хотя и вычистили столицу и ее окрестности от немецкой агентуры, но заявить, что здесь теперь на сто процентов безопасно, не может никто. Но вот что интересно, Дастин. Кто-то упорно пытается уговорить Рузвельта вернуться в ваше посольство. Что ты думаешь по этому поводу?

Американец покачал головой:

– Я не знаю, откуда у тебя такие сведения, Макс, но делать это президенту не стоит. Я готов мотаться по десять раз на дню к вам и обратно, если это обеспечит безопасность. Таков мой долг.

– Кто может уговаривать твоего президента? Только враг, желающий вреда твоей стране. Тот, кто готовит покушение.

– Макс, у тебя есть сведения? Если ты пришел с добром, то говори все как есть. Мы с тобой союзники и сражаемся с общим врагом.

– Я бы сказал тебе, Дастин, но, увы, у меня есть много вопросов и совсем нет ответов. Если тебе нечего мне сказать, тогда я делаю тебе предложение. Давай сымитируем возвращение Рузвельта в ваше посольство. Ты уговоришь его не покидать советское посольство, а мы покажем всем, что он возвращается. И, конечно же, перед этим распустим подобные слухи. Разумеется, не в политических кругах, а в журналистской среде, среди обслуживающего персонала, который общается с местными наемными работниками.

Глаза американца загорелись.

– Интересное предложение. И если покушение состоится, президент точно будет знать, что за ним охотятся, и поймет, что выезжать нельзя. Ну а мы сможем понять, откуда утечка информации.

– А если нам удастся взять кого-то из нападающих живыми, мы сможем развязать им рты и узнать, кто за этим нападением стоит.

– Верните мне ребенка! – закричала женщина и упала на пол к ногам Когана. – Я все вам рассказала, я все сделала, как вы велели, за что вы меня мучаете? Я не солдат, я простая несчастная бедная женщина!

– Поднимись, Зухра.

Коган взял женщину за плечи, помог ей встать и усадил на лежанку у стены.

Он огляделся в комнате, из которой устроили камеру, подвинул табурет и уселся возле Зухры. Верить или не верить – далеко не праздный вопрос в этой ситуации. Женщина работала на немецкую разведку, передавала сведения, участвовала в диверсионной операции на трассе перегона, помогала вербовать советских водителей. Коган вздохнул и подумал, что, вот так описав ситуацию, он показал Зухру злейшим врагом Советского Союза.

А если по-другому? Если постараться использовать не общие штампы, а называть вещи своими именами? Запугали несчастную женщину, которая еле сводит концы с концами и не может толком прокормить маленького ребенка. Пообещали еду и деньги и заставили выполнять свои поручения. Трудно сказать, кто в подобной ситуации не согласится.