Иранская мина

Скорее всего, эти люди не представляют вообще никакой ценности для оперативной разработки.

– Слушай, Юджин, ты меня не понял. Я не думаю об этих людях, я о тебе думаю. Получается, я тебя брошу и побегу к дороге за мифической помощью? Я так не умею.

– Но кто-то же должен остаться, – не очень весело улыбнулся Смолл. – Это мои люди, моя операция, значит, мне и рисковать.

– Опять ты меня не понял, ну и хрен с тобой! – махнул рукой Коган.

Он имел в виду другое. Скорее всего, Смолл беспокоился не о том, чтобы русский не пострадал в случае серьезной перестрелки в поселке. Не братские чувства заставляли американца прикрывать отход русского за помощью. Смолла беспокоило, что русского могут убить и тогда придется отвечать перед начальством, откуда во время операции американской разведки взялся русский офицер советской разведки. За такое разглашение Смолла по головке не поглядят. Но спорить с американцем и выводить его на чистую воду Коган не собирался. Сейчас не это главное.

Обошлось без стрельбы. Коган шел торопливо, сдвинув шляпу на затылок. Бахрам, прибежавший за ним, ничего объяснить не смог, поскольку не владел русским языком, только улыбнулся и беспомощно развел руками. Этой пантомимы Борису было достаточно, чтобы понять, что в доме пусто и никаких следов. Единственное, о чем он жалел, – они засветились своим кавалерийским наскоком, когда нужно было все делать тихо. Нужно было установить наблюдение в доме, если там никого нет. Впрочем, наверняка уже немецкий резидент понял, что его связники попались, и обрубил все концы.

Смолл сидел на подножке «Виллиса» и курил. Увидев русского, он отбросил окурок и поднялся.

– Пошли, посмотришь. Поздно приехали. Теперь уже все бесполезно. Как говорят у вас, концы в воду.

– Что, труп? – заволновался Коган.

– Хуже, – угрюмо ответил американец. – Вообще ничего. Ни трупов, ни следов борьбы или попытки что-то поспешно уничтожить или спрятать."

"Из дома вполне свободно можно было выйти как на окраину поселка, так и на соседнюю улицу. В принципе при определенной ловкости можно уйти соседними дворами в любом направлении, потому что низкие глиняные заборы перемахнуть не составит труда как мужчине, так и женщине со средней физической подготовкой. Коган в своих предположениях не ошибся. Никто из соседей ничего подозрительного не слышал: ни шума, ни криков, ни, конечно, стрельбы.

– А в доме что? – спросил Коган, намекая, что не против осмотреть внутренние помещения, а также возможные следы, если хозяева уходили необычным путем. Например, через забор.

– Трудно сказать, что в доме порядок. Это ведь Иран. И это обычный дом женщины с небольшим достатком. Проще сказать, что она нищая. По крайней мере, обстановка дома выглядит именно так. Но я все осмотрел.