Иранская мина

Вот это новость! Почему Борис здесь? Что случилось? Важная информация?

Коган вошел, бросил шляпу на стул, быстро пожал Шелестову руку и, найдя взглядом графин, принялся наливать в стакан воду. Пил он жадно, вода стекала по подбородку на шею. Напившись, он вытер рот ладонью и только потом полез в карман за носовым платком.

– Что случилось? – спросил наконец Шелестов. – Ты шел пешком через Сахару?

– Почти, – кивнул Коган, старательно вытирая платком руки. – Дел много, расстояние большое. Пришлось покрутиться. А новости есть.

Максим кивнул Когану на стул и сам тоже уселся за стол и выжидательно откинулся на спинку. Борис сел напротив и задумчиво свел брови, заталкивая носовой платок в карман брюк. Шелестов прекрасно изучил эту манеру Когана. Даже хорошо знакомую и сто раз обдуманную фразу он не произносит сразу. Еще раз прокручивает, прикидывает и только потом делится размышлениями. Вот и сейчас он заговорил после почти минутной паузы, стискивая пальцы рук.

– У меня тут лицо одно появилось. Доверенное, можно сказать. По крайней мере, он мне доверяет, ибо за язык его никто не тянул и сведений от меня он никогда не получал ни в каком объеме. Позавчера американский разведчик по имени Юджин Смолл признался мне, что он по бабушке, оказывается, русский, что эта война для него не чужая, а война его бывшей и малой родины против германского нацизма и он испытывает к русским и нашей стране симпатии бóльшие, нежели другие американские офицеры.

– Это он тебе изливал душу после изрядного количества виски? – вскинул брови Шелестов.

– Виски тоже был, – развел руками Борис. – Надеюсь, ты меня за мальчишку-несмышленыша не держишь? Я второй день думаю, вспоминаю предупреждения Берии. Одним словом, Смолл меня предупредил, чтобы я был осторожен, потому что британская разведка готова и на такой шаг – руками или под видом немецкой разведки ликвидировать первое лицо Советского Союза, приложить все усилия, чтобы Сталина сменил кто-то, на кого они могут оказать влияние, и выторговать себе иное разделение сфер послевоенного влияния. Если коротко, то примерно вот так.

– Англосаксы! – проворчал Шелестов и уставился в окно. – С одной стороны, все это очень напоминает примитивную подставу, а с другой, особенно если учесть все нюансы государственной истории Великобритании и США, – сразу приходит в голову мысль, что эти ребята из-за своих шкурных интересов, как обычно, готовы на любые поступки, на любую низость, мерзость, на любое преступление, даже если это будет преступление против человечности и человечества. Сначала они свои колониальные амбиции выпячивали, выжимали все соки из колоний.