Иранская мина

Сосновский не торопил ее. В таких ситуациях помогать, подсказывать – равносильно тому, что ты будешь навязывать свое мнение, свое видение ситуации. А ему нужна была полная объективность. Дженнифер – женщина образованная, из общества. Она подберет нужные слова.

– Нам сказали, что она будет изображать горничную. То есть это муж мне так сказал. У Кэтрин Робертс другие обязанности, но должна быть видимость того, что она прислуживает в нашем доме. Я не знаю, какие именно обязанности у нее, но думаю, что это как-то связано со шпионажем. И тот шофер-араб был ее помощником и посыльным. Она часто отправляла его в город с какими-нибудь поручениями. Он никому не подчинялся, только ей. И когда его убили, мне стало действительно страшно находиться с Кэтрин в одном доме. А еще эта война, немцы…

– Поподробнее, пожалуйста, про немцев, – попросил Сосновский.

– Я случайно услышала, как Кэтрин общалась с немцем. Они говорили по-немецки. Я хорошо знаю этот язык, как вы заметили, и могу с уверенностью сказать, что она беседовала с немцем, а не с человеком, который просто хорошо знает немецкий язык.

– Вас что-нибудь насторожило в том разговоре, испугало?"

"– Не могу сказать, это было уже после гибели Акрама. Мне было страшно, меня насторожить и испугать уже могло все, что не вписывается в обыденную мирную простую жизнь. Она обещала доставить какие-то батареи. Я не знаю, что это, какие батареи, но немец сказал, что нужно торопиться. Может быть, говорили о радио, я не уверена. Просто Кэтрин сказала «телефункен», вот я и подумала… Мне страшно, понимаете, страшно!

– Успокойтесь, миссис Ривз! – строго сказал Сосновский.

Он хорошо понимал, что всегда сложно работать с агентами и вот с такими доверенными лицами, особенно если ты привлекаешь их не по убеждениям или за деньги, а за компрометирующие материалы и факты. Всегда присутствует паника, страх, что тебя обманут и станет достоянием общественности, близких и начальства то, из-за чего ты попал в сети разведки. И сейчас надо было что-нибудь сделать, чтобы подкрепить уверенность в женщине, обнадежить ее.

– Во-первых, ничего не бойтесь, – заявил он. – Вам ничего не угрожает, потому что я несу за вас личную ответственность. Я привлек вас к работе и за вас отвечаю. Мне, если вам так понятнее, невыгодно вас терять, подставлять, доводить дело до скандала. Но это только пока вы добросовестно мне помогаете. Поверьте, если вы все сделаете, как я прошу – а ничего сверхъестественного я не прошу, – то скоро все закончится и забудется, и мы с вами больше никогда не увидимся. Никогда! Так что возьмите себя в руки, соберитесь. Информация, которую вы принесли мне, очень ценна, спасибо. Вы мне сегодня очень помогли.