Ипподром

Он поднялся, в руке Логинов держал подкову, видимо, примеривал.

– Чего молчишь, паскудина? – спросил Крошин и схватил наездника за руку с подковой.

– Не бойся, не ударю. – Логинов хихикнул и неожиданно плюнул Крошину в лицо. Он опомнился только тогда, когда старик упал. Взглянул на зажатую в руке подкову, прислонился к перегородке и подумал: молодец, теперь не торопиться, главное, не торопиться. Гладиатор переступал сильными ногами в каком-нибудь метре от окровавленной головы человека. Там подкова, здесь подкова, ударил жеребец – и каюк. Крошин опустил ладонь в уже набежавшую лужицу крови, даже прикинул, какую именно подкову следует испачкать, нагнулся и провел рукой по копыту. Не торопиться, главное, не торопиться, он выпрямился, все осмотрел и остался доволен. Блестящая импровизация. В тот момент Гладиатор и напугал его, он быстро отошел к двери. Дотронулся он до двери или не дотронулся? Все помнил Крошин, все свои мысли и чувства отлично помнил, каждый шаг мог повторить. Самое главное он забыл. Да или нет? Утром он был убежден – нет, сейчас засомневался. Почему так уверен? Естественный жест. «Правую руку я держал чуть на отлете, боялся испачкаться, – в который уже раз вспоминал он. – Я мог опереться лишь левой, она была чистой. Блефуют, сволочи, запугать хотят! Нет у них ничего! Рассчитывают, нервы у меня сдадут, глупостей наделаю, побегу».

Рядом кто-то кашлянул. Крошин повернулся. Валек, перегнувшись через барьер, тыкал грязным пальцем в программку.

– Кобыла от Аписа не может проиграть, сами знаете, – шептал он умоляюще.

Крошин вынул пачку денег, отдал.

– Пятьдесят в одинаре, по сорок к третьему, пятому и восьмому. Понял?

Валек растворился в толпе. Братья Птицыны переглянулись, один остался возле ложи, другой двинулся за «человеком». Молодой сержант милиции, проследив за взглядом майора из управления, подошел и сказал:

– Отлично известен, товарищ майор. У дежурного в книге имеются все данные.

– Составьте для меня справку. – Анатолий, который отличался от брата родинкой над бровью, вышел с сержантом на трибуны, указал на «телохранителей»: – А эти?

Сержант прошелся мимо них, вернулся и ответил:

– Одного знаю, второго – нет.

Десятки глаз наблюдали за Птицыным и сержантом. «Тотошники» подталкивали друг друга в бок, переглядывались, шептались.

– Какой-то новенький.

– Работать никогда не научатся.

– Гляди, второй такой же. Точно оловянные солдатики. Братья, должно.

Старший инспектор уголовного розыска подполковник Трофим Васильевич Ломакин стоял в соседней с Крошиным ложе и насколько мог равнодушно наблюдал за разыгрываемым спектаклем. Он знал, что братья не лопухи. Подполковник был в парусиновом просторном костюме и соломенной широкополой шляпе.