Ипподром

– Вчера на улице встретила. Его папаша-то, оказывается, генерал. Черная «Волга», шофер. Класс.

– О чем он тебя расспрашивал?

– Он? Я его сама остановила, еле уговорила присесть. В кафе, на Красноармейской. Знаешь? У него на работе какой-то пожар. – Наташа говорила быстро, не давала Крошину задать очередной вопрос. – Я его просила помочь с пропиской.

– Все вы обещаете. – Наташа направила на Крошина гибкий шланг душа и закрыла дверь.

Крошин, отряхивая воду и чертыхаясь, отошел. Кунин торопился куда-то.

– Минуту, парень, – задержал его уже в дверях Крошин. – Я тебе ничего не должен?

– Вы мне? – конюх простодушно удивился. – Я вам должен.

– Вот именно. Когда отдашь?

Веснушки на лице Кунина поблекли, он ссутулился и не отвечал.

– Ладно, – смилостивился Крошин, – договоримся. Я же понимаю. Завтра, после бегов, зайди сюда.

– Хорошо. Обязательно. Спасибо, – подряд выпалил Кунин и бросился вниз по лестнице.

– Кофе свари, – сказал Крошин вышедшей из ванной Наташе.

– Свари сам, – ответила девушка.

Она еще не успела договорить, как Крошин залепил ей пощечину. Наташа чуть не упала. Крошин ровным голосом, словно ничего не произошло, сказал:

– Ната, я тебя прошу, свари кофе, пожалуйста. Себе тоже. – Он, не глядя на девушку, прошел в комнату, опустился в кресло, закурил. «Приятная девка, только дура фантастическая».

Но ведь именно по этому признаку он выбрал Наташу, а не Анну. И та никуда не денется. Нашел время о девках думать.

Наташа, уже припудренная и подкрашенная, вкатила столик с кофейником, чашками и бутылкой французского коньяка. Крошин благодарно кивнул, поцеловал девушке руку, налил кофе и коньяк.

– Так что же у тебя с пропиской?

– Поможет Лева, – Наташа села в кресло, поджала босые ноги, – будет прописка, не поможет – нет.

– Так позвони ему, поторопи. Пригласи сюда.

– Пригласить? – Наташа усмехнулась. – При тебе или без тебя пригласить?

Крошину было наплевать на нее, но одному оставаться не хотелось. Особенно сейчас. Что бы ни было, а теплое существо рядом. Он не терпел одиночества, особенно вечерами.

– Извини, сгоряча я, – сказал он.

Наташа не ответила, ее молчание разозлило Крошина. Обычно существовал такой тариф: пощечина – туфли или французские духи, две – костюм либо очередные сапоги. Сегодня она ничего не попросила, отвернулась, и все. Революционерка! Борьба за эмансипацию. Ну, устрою я тебе, девонька, подумал Крошин и сказал:

– Позвони Леве, он парень симпатичный, душевный.

– Откуда ты такие слова знаешь? – Наташа не двинулась с места.

Крошин принес из прихожей телефон, набрал служебный номер Гурова. Никто не подходил. Крошин позвонил следователю прокуратуры. Снова не отвечают.