Картина без Иосифа

— Я тебе верю, Мэг, — ответил Ник. — Но кое-кто в деревне не верит.

— Вдруг ее объявят виновной? Что, если ее посадят в тюрьму?

— Я буду заботиться о тебе.

— Правда?

— Факт.

Он говорил уверенно и солидно. Он и был уверенным и сильным. Хорошо было сидеть рядом с ним. Она обняла его за талию и положила голову ему на грудь.

— Как мне хочется, чтобы так было всегда! — вздохнула она.

— Тогда так оно и будет.

— Правда?

— Правда. Ты для меня номер один, Мэг. Ты единственная. И не беспокойся за свою мать.

Она провела рукой от его колена до бедра.

— Холодно, — сказала она и тесней прижалась к нему. — Тебе холодно, Ник?

— Чуточку. Угу.

— Я могу тебя согреть.

Она почувствовала его улыбку.

— Могу поспорить, что можешь.

— Хочешь?

— Не откажусь.

— С удовольствием. — Она стала делать так, как он ей показывал — ее рука выполняла медленную, чувственную фрикцию. В ответ его член стал расти и наливаться. — Тебе хорошо, Ник?

— Хмммм.

Она проводила ладонью от корня до кончика. Потом ее пальчики пускались в обратный путь. Ник прерывисто вздохнул. Пошевелился.

— Что?

Он сунул руку в карман куртки. Что-то зашуршало в его руке.

— Вот, взял у ребят, — сказал он. — Мы не можем больше заниматься этим без «дюрекса», Мэг. Это безумие. Слишком рискованно."

"Она поцеловала его в щеку, потом в шею. Ее пальцы оказались у него между ног, где, как она помнила, он чувствовал их острей всего. Он сбился с дыхания и застонал. Лег на спину.

— На этот раз мы должны пользоваться «дюрексом», — сказал он.

Она расстегнула молнию на его джинсах, спустила их ниже бедер. Стянула с себя колготки, легла рядом и задрала юбку.

— Мэг, нам надо…

— Не сразу, Ник. Через минуту. Хорошо? Она положила на него ногу. Стала его целовать.

А потом ласкала, ласкала, ласкала…

— Тебе хорошо? — прошептала она.

Он запрокинул голову. Закрыл глаза. Застонал. Минуты оказалось больше чем достаточно.

Сент-Джеймс сидел в спальне, в единственном кресле, тугом, с подголовником. В Крофтерс-Инн это была самая удобная мебель, не считая кровати. Он потуже запахнул халат, спасаясь от пронзительного холода, спускавшегося вниз от двух стеклянных окон-фонарей на потолке, и устроился поудобней.

За закрытой дверью плескалась в ванне Дебора. Во время купания она обычно что-нибудь мурлыкала себе под нос или пела, почему-то обязательно выбирая либо Кола Портера, либо Гершвина, и импровизировала на их тему с энтузиазмом Эдит Пиаф и талантом уличного разносчика. Она не сумела бы воспроизвести мелодию, помогай ей даже весь хор Королевского колледжа. Однако сегодня Дебора купалась молча.